Путь к Эвенору - Розенберг Джоэл - Страница 46

Разумеется. Верь в друзей. Краем глаза я увидел движение — кран! — и услышал хохот Ахиры.

— Тэннети, Джейсон — ложись! — рявкнул я. Темная тень неслась ко мне. Я нырнул под нее и рванулся к Энди; и в этот миг бревно, запущенное могучими руками гнома, пронеслось над палубой, сметая, как кегли, солдат — матросы профессионально пригнулись.

Я вытянул нож и дотянулся-таки до Энди. Подцепить, повернуть — и она свободна, пальцами вытянуть кляп... Пинком отбросить кинувшегося к ней солдата...

Она вскочила на ноги, руки раскинуты, с уст срывается один-единственный звук...

Дневной свет стал алым и тусклым, небо над головой потемнело.

Время застыло. До сих пор сердце билось быстро и сильно, а сейчас каждый удар стал как медленный двойной стон.

Тук — ту-ук.

Долгая пауза.

Тук — ту-ук.

Я мог думать, мог видеть, но даже упасть быстро не мог. Мы все застыли, как были: Тэннети с поднятым ножом, не замечающая, что сзади ей угрожает вот-вот готовая ее разрубить сабля; Ахира, одной рукой вцепившийся в кровавое месиво, только что бывшее лицом солдата, другой — насквозь прошибающий грудь второму. Джейсон, в броске проколовший брюхо самому крупному из врагов, но лицо его помрачнело, потому что он видит опускающийся на него клинок...

Все мы застыли в алом времени. Все, кроме Энди.

Наклонясь, будто шла против сильного ровного ветра, она плавно двинулась по палубе, по дороге отведя грозящую Тэннети саблю.

Она подошла к сыну, отбросила нацеленный на него клинок, потом приставила пальцы к вискам солдата и пробормотала слово, которое, даже услышав, я не запомнил бы.

На пальцах лениво заиграли искры. Губы колдуньи шевелились, но я не слышал, что она говорит. Искры потекли потоком, поток стал молнией, острия ее вонзились в голову солдата — и пронзали ее, покуда надо лбом и из ушей не показался дым.

Медленно, грациозно она повернулась и улыбнулась мне. Улыбка была какой угодно — только не дружелюбной.

— Ваш выход, — показала она губами.

День снова поголубел, время потекло нормально. Ахира вытащил из кучи оружия свой топор.

Живыми на палубе остались лишь два солдата. Одному зажала горло локтем Тэннети, второго тут же располосовал сверкающий клинок Джейсона.

Таким образом, остался только сам правитель Даэран. Он елозил по палубе, стараясь освободиться от удавки, которую я затянул явно недостаточно.

Ну так я же торопился!

Ахира поднял топор.

— Кто... кто ты такой? — прохрипел правитель.

Будь на месте гнома я, как бы мне хотелось произнести речь, что Микин — один из нас, и если его надо остановить — мы остановим его сами, без вмешательства всяких там местных шишек, и о том, что осуждать наших друзей и помощников на смерть за неразумную помощь Микину — значит поступать незаконно и враждебно, и с таким поведением мы мириться не можем и не будем.

Но Ахира не стал произносить неподготовленных речей.

Топор опустился, и только тогда гном ответил:

— Правосудие, сукин ты сын, — произнес он. Наверное, когда-то давным-давно мы с Джеймсом Майклом смотрели одни и те же фильмы.

Солдаты на причале садились в лодки; две небольшие шлюпки уже плыли к нам.

— Капитан, — спросил я, — вам хочется давать им объяснения или лучше нам отсюда убраться?

Эрол Линеан улыбнулся и знаком приказал экипажу пошевеливаться.

— Наше соглашение в силе, Уолтер Словотский, — сказал он. — «Деленита» обязуется доставить вас, куда скажете; вы обязуетесь открыть мне секрет изготовления инженерского пороха.

Он не стал извиняться за то, что превратил необходимость в добродетель — принял сторону правителя Даэрана. Бизнес есть бизнес.

Баст бросился вперед, шатаясь — возможно, еще и из-за качки.

— Нет! Не говори ничего, не выдавай тайны, не...

Тэннети схватила его за руку и ловко завернула се ему за спину.

— Не теперь. Позже — если вообще когда-нибудь.

Она оттолкнула его, обнажила меч и встала в позицию у меня за спиной.

Я кивнул Эролу Линеану:

— Соглашение в силе. Да поплыли же отсюда, болван!

Глава 20,

сразу после которой я звонко хлопаю себя по лбу ладонью

Бывает такая вещь, которую одна моя подруга когда-то назвала «носорог в углу». Может, это она не сама придумала, но я слышал от нее.

— Носорог в углу — это мысль, которая нависает над разговором, — говорила она, — но о которой не говорят. Эти самые носороги попадаются всюду и в любой ситуации.

— Скажем, — улыбнулся я, — когда впервые ведешь девушку ужинать?

Именно такая ситуация у нас сейчас и была.

— Например. Вы с нею обсуждаете лекции, специальности, работу, кино, политику — все что угодно, — сказала она. — А думаете оба только о том, будете ли сегодня спать вместе.

— Вот как?

— Я в том смысле, что ты об этом думаешь, и она об этом думает, но об этом вы как раз и не говорите.

— Ты в том смысле, что мы — нет?

— Ну... — Она задумчиво отпила пива и улыбнулась: — Да.

Ахира не собирался рассказывать мне, как выжил — если только я не спрошу; а я не собирался спрашивать. Обычное упрямство, но за долгие годы оно вошло у нас в привычку. Как правило, кто-то один сдается, но не стоит ставить последние деньги на то, кто именно.

Палубу у носа обдавало брызгами. Ахира сидел на приступке у якоря, закинув одну руку за леер, и точил топор; я бездельничал, опершись на ограждение.

Ахира мягко водил точилом по лезвию топора. Вж-жих, вж-жих, вж-жих.

— Еще немного поточишь — и можно бриться, — заметил я.

Он пожал плечами:

— Топор не бывает слишком острым.

Да, чересчур тонкая кромка может в бою выкрошиться от удара, но для Ахиры с его силищей это безразлично.

Ахира по крайней мере со мной говорил, хотя и не о том, о чем мне бы хотелось. Для Баста и Кенды я был персоной нон грата, а Джейсон пока что не решил, то ли я действительно блестяще вышел из положения и всех спас, то ли из трусости и без толку предал все, ради чего существовал Приют. Я бы поспорил с ним, но и сам не знал, на чьей стороне правда. Энди спала в кубрике, Тэннети охраняла ее, Баста и Кенду.

— Кажется, теперь идем быстрее, чем до поворота, — сказал гном.

— Знаю, — отозвался я. — Это только кажется.

Бежать по ветру быстро, но душно и скучно. Чем быстрее парусник, тем менее приятно на нем путешествовать: чем лучше корабль использует ветер, тем меньше обдувает вас. Все запахи остаются с вами. Ощущение такое, что двигаетесь не вы, а вселенная движется мимо вас. Медленно и тоскливо.

Я предпочитаю идти бейдевиндом, чтобы ветер сек мне лицо, а брызги дарили свежесть.

Волшебство и безумие таились где-то в ночи — и мы плыли навстречу им.

Мы беседовали, неся ночную вахту. Не самое худшее занятие. Ночь ясная, на бархатисто-черном небе гордо сияют алмазные звезды. Слева, где кончалась игра звездного света на пологих холмах волн, вставал грозной громадой берег, мрак, в котором изредка мелькал огонек костра или вспыхивало окошко.

Справа, взблескивая и переливаясь под звездами, сумрачно катились волны.

Моряк видит только поверхность моря, и ему остается лишь гадать, что ждет его внизу. Много есть такого, чего мы никогда не узнаем.

Наверное, я никогда не узнаю, что мне нужно было делать с Кирой. А может быть, мне и не нужно решать насчет того, что правильно — если говорить об эффекте. Может быть, все, что нужно, — это согласиться, что если я хочу наладить с ней отношения, то не должен удирать в экспедицию по Эрену, что, возможно, в Энделле все было прекрасно именно потому, что там я был с ней.