Мечта Дракона - Гилганнон Мэри - Страница 92

Почти весь Диганви собрался в зале, когда туда вышел король. По рядам пронесся радостный ропот, и все в нетерпении окружили властелина. Мэлгон жестом призвал к тишине.

– Королева счастливо разрешилась здоровым сыном, – возвестил он. – Мы назвали его Бридей.

Снова раздались радостные восклицания. Мэлгон недолго выслушивал поздравления, он уже искал глазами в толпе золотистую шевелюру Рина. Мальчик нашелся между Бэйлином и Сэван. На миг взгляды короля и его друга встретились, и между мужчинами прошла теплая волна былой приязни и доверия, ничем не замутненного прежнего чувства.

Мэлгон поманил рукой Рина. Лицо мальчугана и так было празднично, а когда он приблизился к отцу, оно просто сияло от удовольствия. Положив руку на плечо сыну, король снова призвал всех замолчать.

– Теперь у Рина есть брат, но это не вытеснит его из моего сердца. – Он ласково поглядел на мальчика и продолжал: – Я хочу воспитать сыновей в дружбе и чувствах взаимопомощи. И когда-нибудь, когда меня не станет, я клянусь, что они будут совместно править страной.

Снова прокатился рокот здравиц, и мужчины в знак одобрения застучали кулаками по тяжелым дубовым столешницам. Мэлгон повернулся и повел Рина из зала, радостно улыбаясь ему. Переполненный впечатлениями ребенок затараторил:

– Леди Гвеназет рассказывала мне, что поначалу он будет все время только есть и спать. Но, отец, я не стану огорчаться из-за того, что он со мной не играет. Я буду вести себя тихо и нежно. А держать его на руках надо, как будто это крошечный беспомощный щеночек. И если я буду терпелив, сказала Гвеназет, то он скоро вырастет и станет играть со мной, и смотреть на меня как на старшего брата. Вот бы поскорее! Мне всегда хотелось братика. Конечно, собаки – это прекрасно, но ведь они не станут с тобой говорить. А брат будет разговаривать, а может быть, когда-нибудь сможет даже спать вместе со мной в комнате...

Рин продолжал болтать без умолку, и от этого щебетания Мэлгон улыбался так широко, что у него заболела челюсть. Грудь ныла, не переставая, с того самого момента, когда он впервые взял Бридея на руки.

– Теперь потише, – сказал он Рину, переступая порог спальни. – Мы ведь не хотим разбудить братишку. Должен предупредить тебя, что он умеет страшно орать.

Рин смолк и сжал губы.

В комнате было совсем тихо, когда они вошли. Глянув на кровать, Мэлгон увидел, что Рианнон молча взирает на спящего на ее руках младенца. Рин замялся. Тогда отец взял его за плечи и повел за собой.

Рианнон смотрела на приближающихся к кровати мужа и пасынка. Она страшно устала, у нее все ныло, но по сравнению с тем торжеством, которое переполняло ее, всякие физические неудобства казались сущими пустяками. Радость ее парила где-то высоко в небе, вместе с орлами, с поднебесья взирающими на Диганви.

– Иди сюда, Рин, – позвала она. – Поздоровайся с братом.

Мальчик шагнул вперед и прикусил нижнюю губу с выражением неуверенности и сомнения. Он протянул тоненькую ладошку, шершавую и исцарапанную в детских приключениях и играх, и, немного осмелев, аккуратно взял пальчики младенца в свои ладони.

– Гвеназет была права, – серьезно молвил Рин. – Он очень маленький. Я думаю, что даже щенки у Белги родились крупнее.

Мальчик поднял свои голубые, наполненные любопытством глаза на Рианнон, и она сразу узнала в них глаза мужа. Королева рассмеялась и поймала взгляд Мэлгона, окутывающий ее ласковой синевой.

– Мечта сбылась, – сказал король, придвигаясь ближе. – Я ведь всю жизнь ждал этого.

Рианнон покачала головой, и взор ее затуманился от слез:

– Ах, Мэлгон, мечта лишь начала сбываться.