Питирим Сорокин за 90 минут (просто о сложном) - Медведько Юрий М. - Страница 17

И существует третья суперсистема, которая стремится синтезировать в себе две предыдущие. Такой синтез протекает в короткий исторический срок — 100–200 лет, тогда как» предыдущие суперсистемы могут существовать многие столетия. Этот последний тип Сорокин называет — «идеалистической» суперсистемой.

Названные суперсистемы постоянно находятся в движении, одна вытесняет другую. Победа одной означает гибель другой и одновременно зарождение третьей. Отсюда Сорокин выводит главные законы мировой истории — переход от одного типа культуры к другому с коротким идеальным балансом и далее циклическое повторение, смена суперсистем.

В рамках «Западной цивилизации» Сорокин усмотрел следующую хронологию смен суперсистем: VIII–IV века до н. э. - преобладает «умозрительная» культура, IV–III века до н. э. - «идеалистическая» (век Перикла, Платона, Аристотеля), II век до н. э, — V век н. э. - «чувственная» культура. Начинается новый цикл: VI–XII века — «умозрительная» культура, XIII–XIV века — «идеалистическая» (век расцвета схоластики, Ф. Аквинский), с XV века и до наших дней — «чувственная» культура.

Основной раздел всей «Динамики» Сорокин посвятил выявлению глубочайшего кризиса современной «чувственной» культуры. Его апокалиптичное ощущение XX века, протекающего под знаком грандиозных утопических замыслов и роковых катастроф, вылилось в умную и злую критику современной культуры, эгоистичной политики, сексуальной революции, увлечения патологией и криминальной эстетикой.

Откликов на принципиально новый фундаментальный труд Сорокина было много, и они были далеко не однозначны.

Одни авторы с порога отвергали теоретико-методологические установки Сорокина о решающей роли культурных ценностей в общественной жизни, выдвигая контрдовод — ценности не являются самодостаточным моментом истории, они зависимы от социального.

Другие критики стремились указать на встречающиеся в работе несоответствия между выводами о господстве того или иного типа культуры и некоторых числовых данных, приведенных в статистических таблицах и цифровых рядах Сорокина.

Были обвинения в тавтологичности и субъективизме определений «чувственной, умозрительной и идеалистической» культур.

Но и критики, и сторонники (самым рьяным пропагандистом идей Сорокина стал известный английский культуролог Ф. Коуэлл) признавали, что по обилию смелых гипотез другой подобной книги в современной социологической литературе нет.

Сам Сорокин остался доволен тем, как был встречей продукт его многолетнего труда. «Это удел всех выдающихся сочинений по истории социальной мысли: одни чрезмерно хвалят, а другие безудержно ругают их», — написал он в своих воспоминаниях.

Годы напряженного труда над «Динамикой», который приходилось чередовать с не менее утомительной преподавательской деятельностью в университете, ознаменовались для четы Сорокиных и значительными изменениями в их супружеской жизни. В 1931 году Елена Петровна родила сына Петра, а в 1933 году — Сергея. Воспитание и образование детей привнесли в напряженную жизнь супругов новые заботы и волнения. Елене Петровне пришлось на время прекратить свою научную работу.

В связи с прибавлением в семействе Сорокин озаботился покупкой собственного дома. Он давно хотел уехать из суетного Кембриджа. Супруги подыскали себе небольшой дом в тихом провинциальном Винчестере. Больше всего их прельстил тот факт, что дом прилегал к огромному Мидлсекскому заповеднику, состоящему из лесов и озер.

В феврале 1932 года семья Сорокиных перебралась в новый дом, который они сами заново отделали. Став владельцем большого земельного участка, Сорокин принялся его благоустраивать. Он своими руками разбил сад с азалиями, рододендронами, лилиями, розами и глициниями.

— писал о своем увлечении Сорокин. Вероятно, недюжинность его натуры проявила себя и в этом деле. Хозяин сада получил золотую медаль Массачусетского общества садоводов. Цветные фотографии сорокинского детища красовались на страницах национальных журналов «Садоводство» и «Дом и сад».

Не потерпел фиаско Сорокин и на еще более сложном и непредсказуемом поприще — деле воспитания детей. Оба его сына хорошо учились и впоследствии пошли по стопам родителей — выбрали научную и преподавательскую деятельность.

Оба закончили Гарвард. Петр получил образование на физическом факультете и стал заниматься теорией лазера, а Сергей закончил медицинский факультет. Оба опубликовали свои работы и защитили докторские диссертации. Некоторые друзья шутливо называли семью Сорокиных «миниатюрным университетом» с собственным математиком-физиком, биологомботаником, медицинским биологом и самозваным социологомпсихологом-философом.

Чтобы отвлечься и развеяться от накопленных за время работы над «Динамикой» усталости и напряженности, Сорокин принимает приглашение Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе приехать к ним с лекциями во время летней сессии 1937 года. Он отправляется на Западное побережье на автомобиле вместе со всей семьей. Сорокины едут через пустыню, проводят несколько дней на Большом Каньоне, посещают Брайс-Каньон и Зайонский парк.

Широкая известность «Динамики» принесла Сорокину небывалую популярность в академических кругах Лос-Анджелеса.

Как вспоминал сам Сорокин, на протяжении всей летней сессии с ним «носились как с писаной торбой».

Сняв сливки слгзы в Новом Свете, Сорокин летит в Париж председательствовать на Международном конгрессе по социологии. Контакты с европейской социологией были постоянными.

Сорокин печатался в журналах, переписывался и встречался со многими выдающимися социологами Европы.

Возвращаясь с конгресса в Америку, Сорокин на несколько дней заехал в Берлин, где собственными глазами наблюдал внутреннюю жизнь фашистской Германии.

— подвел итог своему европейскому турне Сорокин.

Поездки в Калифорнию и Европу подзарядили Сорокина живительной энергией, и он засел за написание последнего, четвертого тома «Социальной и культурной динамики».

В 1941 году книга была опубликована, и таким образом завершился почти десятилетний издательский проект. И Сорокин решил, что он, наконец, «сбросил с себя ярмо и снова мог бездельничать в свое удовольствие и свободно строить новые прожекты». Но профессор ошибался, так как всю оставшуюся жизнь вынужден был постоянно возвращаться к этому проекту то в специализированных, профессиональных изданиях, то в массовых, популярных; объяснять, доказывать и комментировать основные идеи своей «Динамики».

Более того, Сорокин постепенно уходит от профессиональной печати в сторону публицистики, обращаясь к мас совой аудитории. Для него было ясно: диагноз современных болезней поставлен, теперь дело за лечением. Лучшим рецептом Сорокин считал прошлый опыт выхода из кризисов и создание старой «умозрительной культуры».

В различных журналах появляется множество его статей, некоторые из них разрастаются до книг. В подавляющем большинстве этих книг трактовался кризис современной культуры; материал был мрачноватым и трагичным, но Сорокин всячески старался преодолеть депрессивное настроение и продолжал описывать те нежелательные изменения, которые ожидают нынешнее и ближайшее поколения, информировать людей о неизбежности катастрофы и подсказать путь преодоления и последующей моральной реконструкции человечества.