Приказано умереть - Колычев Владимир Григорьевич - Страница 55

– Ой! – ойкнула Маша. – Марат!

Олеся глянула в зеркала заднего вида. Никого.

– Где ты его увидела?

– Он там, за деревьями стоял. Я его видела…

– Оттуда он знает, где я живу?

– Он же разведчик, он мог выследить.

– Ага, разведчик. И засаду возле моего дома устроил… Может, он видел, чем мы с тобой ночью занимались?

– Прошу тебя, не надо.

– Что не надо?

– Напоминать мне, что было ночью.

– А тебе что, стыдно?.. А мне не стыдно. Что естественно, то не безобразно…

– Не естественно.

– Только не надо мораль разводить, ладно?

С Машей они расстались на минорной ноте.

Олеся ждала ее вечером, но она не пришла. Зато позвонил Марат.

– Ну вы и суки! – злобно прохрипел он и повесил трубку.

Олеся не была уверена, что это был его голос. Но больше некому.

Как он вычислил ее телефонный номер?.. Но если он знает ее адрес, то и номер телефона можно при желании выяснить. А желание у него должно было быть…

Маша так и не появилась. Олесе пришлось коротать ночь в одиночестве.

А под вечер следующего дня в дом вломились менты из местного уголовного розыска.

– Чем обязана? – внутренне всполошилась Олеся.

Но внешне осталась спокойна.

– Несколько вопросов, – хмуро посмотрел на нее конопатый капитан с прической а ля Незнайка.

– По поводу?

– Повод есть. Шевчук Марию Алексеевну знаете?

– Машу? – забеспокоилась Олеся. – Знаю.

– Как давно вы виделись с ней?

– Со вчерашнего дня с ней не виделась, а что случилось?

– Когда конкретно вы видели ее в последний раз? Мне нужно знать точное время.

– Я подвезла ее к дому в районе одиннадцати часов.

– Ночи?

– Нет, утра… Что с Машей?

– Видите ли, в чем дело… – замялся капитан. – Тут такое дело…

– Нет больше Маши, – ответил за него напарник. – Погибла она…

– Как погибла?!

Перед глазами у Олеси все поплыло, в ушах загудели церковные колокола.

– Э-эй, вам плохо? – забеспокоился мент.

Если он наблюдал за ее реакцией на трагическое известие, то Олеся в его глазах должна была заработать положительный бонус. Ее потрясение и боль утраты были настоящими… Она не играла роль. Ей в самом деле было больно.

– Да, что-то нехорошо…

– Насколько нам известно, Маша жила у вас.

– Жила? У меня?.. А-а, ну иногда оставалась у меня на ночь. Мы с ней подруги. Очень близкие подруги…

– Понятно, – не сдержал саркастической ухмылки капитан.

Кто-то накапал ему, насколько близки были Олеся и Маша.

– Ничего вам не понятно… В сентябре погиб мой жених. Мне было очень плохо, я страдала. А тут Маша… Знали бы вы, как я нуждалась в поддержке со стороны…

– Это все понятно… А про вашего жениха мы знаем. Он утонул, да?

– Утонул.

– А может, ему помогли утонуть?

– Как это помогли? Он был один в море.

– А если нет… Может, кто-то за ногу его дернул да на дно потянул…

– Да, я знаю, есть убийцы, которые работают в аквалангах. Но кому понадобилось убивать Кирилла? Он же совершенно безобидный…

– Ну, вы это, не берите в голову. Это я так, на всякий случай спросил…

– А можно я спрошу? Как погибла Маша? Где, когда?

– Ночью. Шла по улице домой… Что там было, мы, к сожалению, не знаем. Но сегодня утром ее нашли мертвой, с ножом в сердце…

– Нож в сердце остался?

– В том-то и дело… Удар профессиональный. Смерть мгновенная, и ни одной кровинки не пролилось…

Уж не Марат ли это ее убил?.. Ведь Маша говорила, что у него пуля в голове… А этот вчерашний звонок на ее телефон. Узнал мужик, что Маша изменяет ему с Олесей, и решил ей отомстить. Мотив налицо. А профессиональный удар… Марат спецназовец, воевал в Чечне. Наверняка холодным оружием он владеет мастерски.

– Вы кого-то подозреваете? – вывел ее из раздумья голос оперативника.

– А-а… Нет, никого… Никого не подозреваю… – мотнула головой Олеся.

Ну уж нет, с Маратом она разберется сама. Этот гад ей за все ответит… Все, закончилась ее спокойная жизнь. Не хочет больше душа покоя. Не пора ли вспомнить, чем она зарабатывала на жизнь в прошлом?

Менты еще какое-то время ходили вокруг да около, загрузили ее ворохом наводящих вопросов. Но ничего не добились. Убрались восвояси.

Недолго думая, Олеся закрылась на кухне. В баре у нее ждала своего часа бутылка виски – не самого качественного разлива, но ей сейчас было все равно, что пить – хоть самогон, лишь бы затушить душевный пожар.

Она в одиночку ополовинила бутылку. Принялась за вторую половину, но появился Фадей. Как всегда, при параде – расфуфыренный, с цветами. Бутылку он с собой не прихватил. Значит, взял кое-что покруче… Олеся поняла, что не отказалась бы сейчас прокатиться на «паровозе».

Она впустила гостя в дом, посадила его на стул за стойкой бара, наполнила бокалы на два пальца.

– Ну, дорогуша, за твое здоровье!

Фадей попытался чокнуться с ней бокалами. Но Олеся не позволила.

– Сегодня нельзя, – отрицательно мотнула она головой. – Сегодня траур… Маши больше нет…

– Что, снова поругались?

– Поругались? Если бы… А ты не в курсе? Ну да, не в курсе… Нет больше Маши, совсем нет… Убили ее. Сегодня утром убили. Ножом в сердце…

– Да ладно тебе… – недоверчиво покосился на нее Фадей.

– Ладно тебе, а у меня пока что шарики с роликами стыкуются… Менты сегодня приходили… Маша сейчас в морге… Прикинь, да, мы сейчас здесь с тобой водку пьем, а она в морге. Лежит в холоде, и укрыть ее некому…

У Олеси начиналась истерика. Вся боль утрат разом навалилась. Кирилл погиб, теперь вот и Маши не стало…

– Успокойся. – Фадей взял ее за плечо, с силой тряхнул.

Немного помогло.

– Травка есть? – спросила Олеся.

– Все есть… Ты права, нужно раскочегариться… Думаешь, я не переживаю? Переживаю…

– Переживаешь? – вспенилась Олеся. – Ну да, ты переживаешь… Ты же спал с ней. Признавайся, спал?

– Ну спал! – нервно выпалил Фадей.

И схватился за сигарету – пока что за самую обыкновенную.

– Она сама ко мне приходила… Ну, я не мог ей отказать…

– Она за дурью к тебе приходила.

– Ну да, за дурью… А у меня дури много. И на кармане, и в голове, и в других местах… Я не мог отказать ей. И не мог отказать себе… Я что, не человек, что ли?.. Знаешь, ей не очень нравилось со мной…

– Правильно, ты же паскудный мужик, от тебя козлятиной воняет…

– Ну, это ты зря… – надулся Фадей. – А то, что ей со мной не нравилось… Так это, знаешь, истина познается в сравнении. Чем больше ей не нравилось со мной, тем больше должно было нравиться с тобой… Э-э, что-то не в ту тему мы с тобой заехали. Маши нет, а мы ее с тобой делим…

– Только не надо стрелки переводить, – криво усмехнулась Олеся. – Не в ту тему заехали… Да все в тему, дорогой. Ты же как тот барыга позорный. Маша не просто с тобой спала, она расплачивалась с тобой своим телом… Слушай, может, тебя убить, а?

– А сможешь? – с интересом посмотрел на нее Фадей.

– Запросто… Мне-то терять больше нечего… На фига мне все это? – Олеся брезгливо обвела рукой кухню, а вместе с ней и свою прежнюю мирную жизнь.

– Но я-то Машу не убивал… Нет, я с ней спал, каюсь! Бес попутал… Спал, но не убивал. А какая-то падла жизни ее лишила. Вот кому кровь нужно пускать, а ты на меня бочку катишь… Между прочим, я для тебя сейчас самый дорогой человек…

Олеся изумленно выставилась на него. Но сквозь удивление просочилась мысль – а ведь Фадей прав, как ни крути, а на данный момент нет человека ближе, чем он. Осталось только дождаться, когда эта мысль созреет в ней окончательно.

Фадей достал из пачки заранее набитую гашем папиросу. И «марки» с кокаиновыми дозами тоже есть.

– Ну что, пыхнем? – спросил он.

Олеся кивнула… Косяк – паровозная труба, кокаин – железная дорога… Чих-пых, и ее понесло в кумарную даль. Но контроля над собой она не теряла. И у Фадея голова осталась на плечах. Только вот задница у него стала вдруг тяжелой-претяжелой. Не зря же он сбросил ее с барного стула и перетащил в холл на мягкий диван. Да и Олеся тоже была не прочь присоединиться к нему. Она прихватила с собой бутылку с остатками виски. Это для лакировки…