Красный Петух - Гийу Ян - Страница 96

Затем он прошел в их старую общую комнату заседаний, чтобы поставить кофе, но там не оказалось стеклянной колбы. Карл дотронулся до нагревателя, тот был теплым. Аппельтофт оставался на месте преступления вместе с экспертами. Значит, это Фристедт.

Действительно, Фристедт сидел в комнате Карла с кофе, пакетом сахара и двумя пластиковыми чашками.

– Что они сказали? – спросил Фристедт, не поднимаясь и не вдаваясь в подробности, почему он здесь и зачем ему нужен Карл.

– Коротко: мы должны наплевать на Арона Замира и не искать остальных оперативников, если я правильно понял. Мне-то казалось, что надо бы воспользоваться шансом, который дают нам две кровати у Моргенстерна. Но чертов Нэслюнд запретил, – ответил Карл и подтянул к себе чашку с кофе.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Фристедт.

– Не знаю. Такого я никогда еще не испытывал, хотя и должен был бы. Я стрелял в одного, не дав ему никакого шанса. Он стоял передо мной с опущенным АК-47 в руках, словно не желая расставаться с ним. Я не мог иначе, я ведь знал, кто он.

– Сам Элазар?

Карл кивнул. Только сейчас он задумался над этим. Элазар стоял абсолютно спокойно, ничем не выказывая намерения стрелять, и вообще не сделал попытки пошевелиться. Что вертелось в его голове в последнее мгновение его жизни?

Не ждал ли он, что Карл хоть чуть-чуть дрогнет и он сможет, отпрыгнув в сторону, поднять оружие и дать автоматную очередь? Или взвешивал последствия захвата на месте преступления?

– Он сделал всего один выстрел. Это было, когда он вздрогнул при моем попадании в него, так что минимум один выстрел был произведен из его АК. Что мне писать, черт возьми, об этом в отчете? – спросил Карл.

– Напиши, что он пытался застрелить тебя и тогда ты открыл огонь. Иначе Нэслюнд отомстит тебе. Это будет в худшем случае служебная ошибка, приведшая к смерти. А К. Г. Йонссон привлечет тебя к ответственности. Ты не должен давать ему такой возможности.

– Так как я стрелял первым, это, возможно, и было убийством. Но если бы он хоть чуть-чуть двинулся с места, все было бы о'кей, да?

– Примерно.

Карл подошел и сел к своей пишущей машинке. На письменном столе рядом с машинкой лежала небольшая пачка бланков, явно положенная туда Фристедтом.

– Я думал, что смог бы помочь тебе с этим отчетом. Как бы не вышло чего, – дружески объяснил Фристедт. – Мы нарушили довольно много инструкций, чтобы добраться до того, кого искали. Мне казалось, что я лучше всех мог бы помочь тебе, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Карл понимал все очень хорошо. Он должен лгать или обходить истину минимум по четырем пунктам.

Главную информацию он получил в Израиле по личной инициативе, нарушив приказ да еще сказавшись больным, и, кроме того, не имел разрешения на выдачу "источника" данных.

Он обошел систему защиты компьютера службы безопасности.

Он угрожал жизни захваченного и жестоко обращался с ним.

Он убивал, не будучи сам атакован.

– Это глупо, – сказал он. – Собственно, я сам своего рода преступник. Полагаю, что меня следует отдать под суд.

– Ну конечно. А Нэслюнд отпустит Арона Замира на все четыре стороны. Тошно даже и думать об этом. Но не это важно, не можешь ли ты хоть так успокоить себя?

– То есть? Что не важно? Это же ужасно, что самый главный виновник сбежит, пока мы сидим сложа руки!

– Да, все это так может и произойти. Но представь себе: ты и я идем в "Парк-отель", хватаем его и тащим в тюрьму.

– Да, а почему бы и нет?

– Кто станет арестовывать его и за что? Как мы докажем, что он главный шеф этой спецкоманды? Не думаешь же ты, что он при себе носит улики против самого себя. Кстати, у него может быть и дипломатический иммунитет, на наших глазах может развалиться все дело. Нет, сейчас забудь его и подумай о себе самом.

– Я правильно поступил?

По состоянию Карла видно было, что его больше всего тревожило. И Фристедт ответил спокойно и без сомнений:

– Да, ты поступил правильно. Этот убийца получил по заслугам, во-первых.

– Но так нельзя рассуждать.

– Да, так рассуждать нельзя. Но, во-вторых, ты бы лежал там вместо него, если бы не сделал того, что ты сделал. Ведь мы же кое-что знали о поведении этого человека. Не мучайся больше, попытайся хотя бы плюнуть на это. Придется немножко приврать.

– Собственно, почему мы должны лгать, почему мы все время должны скрываться за спинами наших шефов? Если хорошенько задуматься, то можно и сдуреть.

– Да, пожалуй, гадко все это. Хотя мы и поступали правильно. Иначе они могли бы сбежать. Нэслюнд все последние шесть месяцев валил все на Ливию, в городе уже сплошной ад, все больше и больше гибнет людей. Наконец убийц удалось найти. Нет, Карл, мы правы. Думай так и в дальнейшем. Мы поступили правильно.

– Хотя и неправильно. Почти до самого конца мы охотились не за теми да и в финале фактически опоздали, всего на десять минут, но опоздали. Ты подумал об этом?

Чтобы выиграть время, Фристедт тщательно набивал свою трубку и очень, очень тщательно разжигал ее.

– Черт возьми, как все они одинаковы, – сказал он наконец. – Израильтяне или палестинцы – та же логика, то же поведение. Разница такая маленькая, как номер телефона. А теперь пиши, Карл. Я останусь и подожду тебя.

Проведение операции "план Далет" в ночь с 30 на 31 декабря было связано с особыми обстоятельствами – с возможностью управлять средствами массовой информации и важнейшими сопроводительными публикациями.

Все утренние газеты, которые должны были выйти в свет 31 декабря, были бы полностью отпечатаны уже за два часа до начала последней стадии операции. 31 декабря – свободный день, а в первый день нового года в Швеции газеты вообще не выходят.

На 30 декабря график выпуска вечерних газет в Стокгольме такой же, как и по обычным субботам. Это значит, что 31 декабря после восьми или девяти часов утра возможности получения дополнительного материала за последние два дня года чрезвычайно малы.

Утром 31 декабря, когда начинают работать радио и телевидение страны, редакции новостей полупусты. Все это играло огромную роль при планировании операции. На следующий день после ее завершения спецкомандой единственными значительными публикациями должны были стать публикации двух вечерних газет, которые смогли бы выйти в короткие ночные часы, и еще официальные коммюнике, которые бюро новостей радио и телевидения получили бы от шведских властей, точнее, от "Бюро Б" шведского отдела безопасности.

Обе вечерние газеты имели уже ясное или почти ясное мнение об очень уж затянувшейся борьбе с терроризмом в стране. Но тут вдруг посреди ночи началась тревога: довольно много места в газетах потребовалось на неожиданное обсуждение в Королевском суде вопроса о праве на арест и утверждение о том, что "главное лицо" шведской террористической группы отпущено на свободу необоснованно.

Газета "Экспрессен" придерживалась той точки зрения, что освобождению "главы террористов" способствовала дешевая хитрость адвоката и что "любимчик"-адвокат просто-напросто обманул суд, ссылаясь на "иррелевантный тип амуниции" (ведь никто из репортеров газеты так и не слышал, как Аппельтофт давал показания об этом, а официальные и неофициальные источники службы безопасности на этот раз были необычно скупы). Специалист газеты по арабскому терроризму, кроме того, ссылался на якобы интересные улики, одна из которых заставила его даже сесть за основательную статью о Ливии и "патрулях смерти при ливийском диктаторе". А именно из "хорошо информированных источников" он знал о подготовке и проведении чего-то, что имело связь с Ливией и терроризмом.

Как только по полицейскому радио начали передавать ночную музыку, обе вечерние газеты поняли: случилось нечто неслыханное, – и уже через двадцать минут с первыми "скорыми" и полицией на месте происшествия в Виггбюхольме были и репортеры.