Красный Петух - Гийу Ян - Страница 84

Израильтянин должен был бы выжать из Фолькессона следующие сведения:

1) откуда, черт возьми, Фолькессон знает об этом?

2) какие у Израиля гарантии, что не будет никакого шума?

3) сколько человек в шведской полиции знают об этом и действует ли Фолькессон самостоятельно или по приказу Нэслюнда?

Фолькессон делает следующую роковую ошибку. Сначала он, понятно, говорит, что не хочет лишиться доверия своего "источника", но что "источник", естественно, израильский, как же иначе он мог быть уверен в нем?

Затем он дает слово чести или что-то в этом роде: мол, ничего "не просочится", – а затем, чтобы действительно убедить в этом, добавляет, что он один во всем отделе безопасности знает все и что никто не имеет об этом ни малейшего представления.

Он – швед. Кроме того, шведский полицейский, к тому же начальник. Он и представить себе не может, на какой риск идет, сообщая израильскому "патрулю смерти", что он один-единственный, знающий об их планах. Вот почему он и умирает.

Карл машинально кивнул.

– Значит, Фолькессон рассказал, что был единственным во всем нашем отделе, кто знал об этом деле?

– Да, так, должно быть, и было, – согласилась она и, глядя куда-то в сторону, быстро начертила указательным пальцем на песке несколько кругов.

– Воинственный же у тебя дядя!

– Я не верю, что это сделал он сам.

– Почему не веришь?

– Он генерал, израильский генерал. Думаю, что это дело рук шефа самой операции. Во всяком случае, кого-то, кто имеет право принимать решение и самостоятельно проводить его.

– Кто этот шеф операции?

– Его зовут Элазар, но это не настоящее имя. Он очень известный человек в Израиле, по крайней мере в наших кругах. Один из лучших у нас.

– Один из лучших убийц, из тех, кто стреляет невооруженным шведам прямо в глаз?

– В том числе. Но и во многом другом.

– Ты знаешь еще что-нибудь о нем: звание, внешний вид, возраст и так далее?

– Ему около сорока, он необычайно высокий для израильтянина, крепко сложенный, похож на араба – усы и все остальное, но все же ашкенази. Вероятно, он подполковник или что-то в этом роде. Я встречалась с ним, но это было давно.

– Ты не знаешь других его имен, под которыми он разъезжает?

– Нет.

– Все же я не понимаю двух вещей.

– Ну говори.

– Во-первых, я не понимаю, почему тебя не отдали под военный трибунал, если у вас есть такой. Во-вторых, я не понимаю, зачем ты предпринимаешь такие рискованные шаги.

– Это легко объяснить. Но, может, сначала выкупаемся?

– Лучше не надо.

Она пыталась выиграть время, села, подтянула колени под подбородок, а потом, глядя на воду, стала рассказывать – и оба они больше не озирались по сторонам. Она вновь попыталась объяснить ему политическую структуру Израиля. Ее семья принадлежала к прослойке, которую называют высшим классом. Уже по этой причине невозможно предпринимать официальные репрессии против нее, ибо стало бы известно, что она предупредила шведского полицейского и тем самым превысила свои полномочия. Шведское управление полиции делало ведь даже официальный запрос в связи с оставленными Фолькессоном записями в дневнике.

Кроме того, была и чисто практическая причина. Суд над евреями в Израиле не может быть тайным. Если бы ее отдали под суд за то, что она сделала, то она, конечно же, стала бы защищаться и взорвалось бы все, урон был бы не только внутриполитическим, не поздоровилось бы всем партиям, но и международным.

И потом, она уже сказала "а". И была причина сказать "б": операция продолжается.

Это не только догадка. Если Элазар или кто-либо другой из команды Арона Замира зашел уже так далеко, что убил шведского полицейского, то уже одно это говорило о том, что они настроены продолжать операцию. Но и это не все. Методы израильской пропаганды против схваченных активистов и палестинцев свидетельствуют о том, что готовится почва для дальнейших шагов.

Но и это тоже не все. Случившееся вызвало жуткий скандал в высших кругах израильской разведки. Короче говоря, ее дядюшка в разведке "Аман" знал, что операция еще не окончена. Еще два отдела Моссада оказали им оперативную поддержку, хотя ей и не известно какую. Но логично предположить, что предусматривалась новая "арабская" операция, связанная с убийством Фолькессона, с тем чтобы покончить с этим неприятным случаем, то есть одним ударом убить несколько зайцев. Иными словами, представлялось, что в ближайшее время должна возникнуть необходимость (для тех, кто мыслит как военный, а не как политик) провести все это.

Карл поднялся на ноги. Он весь взмок, в глазах потемнело, но он попытался уговорить себя, что это просто от жары.

– Давай купаться, – сказал он. – Посмотрим на живых рыб с открытки, которую ты мне прислала?

Песок жег ступни, когда они шли к круглой соломенной хижине, где напрокат выдавались принадлежности для подводного плавания. Оба надеялись насладиться обычным купанием, но один из работников пункта проката явно хотел убедить их взять баллоны со сжатым воздухом, и оба они, казалось, одинаково удивились, когда Карл уверенно заявил, что умеет обращаться с водолазным оснащением.

Карл получил акваланг потяжелее и постарее, модель, которую он не знал, но, по видимости, рассчитанную на рабочее давление примерно тридцать атмосфер. Более новая модель, которая досталась Шуламит, имела манометр, показывавший двадцать атмосфер. В его акваланге воздуха хватило бы на более длительное время, чем в ее, но они не собирались находиться под водой более часа. Карл отказался от костюма, услышав, что температура воды была двадцать четыре градуса, но прикрепил к ноге нож, узнав от Шуламит, что у южного выступа острова есть углубление, а в нем грот, в котором водились лангусты. Она взяла сетку для охотничьих трофеев.

Надевая на себя акваланг, он внимательно наблюдал за ней, действительно ли она знала, что делала. Перед самым спуском под воду они проверили, как работает кран резервного баллона и открывается ли вентиль.

Он представил себе, что все это будет похоже на Калифорнию, но, хотя он и узнавал большинство видов рыб, здешнее море было бесконечно богаче. Первые пятьдесят метров в сторону Кораллового острова под самой поверхностью воды он насчитал их более сорока. Видимость была отличная – минимум двадцать метров. Он держался за ней, поскольку она знала место. Они плыли на глубине всего нескольких метров, и так как море было совершенно спокойным, солнечные лучи легко пробивали толщу воды.

Она плыла ритмично, руки слегка двигались по сторонам тела. Глядя сквозь стекло маски, он мимоходом отметил, что ноги у нее сильные и натренированные. Он увеличил скорость и поплыл рядом с ней, знаками спросил ее о направлении и расстоянии, а она ответила тоже знаками, что осталось не более ста метров и потом они опустятся на десять метров глубже. Неопасная глубина, она не требовала декомпрессии при подъеме. Они встретили косяк тунца, десятки тысяч рыб. Карл оглянулся, не шла ли там случайная хищница (такой запас еды мог бы привлечь и акулу, и барракуду; он уже встречал акул много раз и не особенно их боялся). Но им попадались лишь коралловые рыбы. Кораллы мерцали, актинии покачивались от слабого течения, рыбки-ангелы носились стрелой. Он взял ее руку, показал вниз на небольшой вход в грот, где виднелась качающаяся голова мурены. Она улыбнулась и сильно схватила его руку, имитируя укус рыбы.

Коралловые рифы внезапно кончились, и перед ними открылись темно-синяя бездна и склон, теряющийся в глубине. Она показала вниз, и они поплыли вдоль склона к основанию рифов. Морских животных и света стало меньше. Наверное, они нырнули глубже, чем на десять метров.

Шуламит показала налево и время от времени объясняла, что примерно здесь она уже бывала, здесь будет грот, метрах в двадцати. Они свернули и поплыли рядом, разыскивая грот; она первая заметила его.

Она показала, что лангусты обычно собирались у потолка. Два-три метра вглубь – и они начали охоту. Шуламит нашла первого, но тот вывернулся и сбежал, хотя и застрял через несколько метров. Карл вытащил нож и отправился за ним, убил, вернулся назад и положил в ее сумку. Она показала еще на двух, и они взяли каждый своего; она быстро отламывала животным хвосты, это тоже способ лишить их жизни. Они нашли еще двух, которых она прикончила тем же способом.