Звёздный наследник - Гетманский Игорь - Страница 58

Он вытянул руку и указал куда-то вправо от меня и за меня. По логике доверительного общения я должен был последовать взглядом за указующим перстом и отвернуться от Ричарда. Тут бы он меня и сцапал. Но еще в детстве я отучился покупаться на такие дешевые штучки. Я не пошевелился и не отвел от противника ни взгляда, ни бластера.

– Что тебе надо, Рич? Я спешу, – хмуро произнес я, а сам усиленно соображал, поднял он тревогу на своем корабле или нет. Скорее всего – нет. Он опознал меня и кинулся вдогонку – без оружия и средств связи! – чтобы пожать дружескую руку. Догнал на подходе к моим звездолетам. Увидел их. Понял, что я – враг. И теперь…

Он решил взять меня голыми руками. Один.

“Рыцарь без страха и упрека, мать твою, – раздраженно и обреченно подумал я, – у меня же бластер!”

– А мне наплевать, Дэн, – как будто услышав мои мысли, спокойно сказал Томпсон. – Ты сейчас или пойдешь со мной, или тебе придется стрелять. Но во втором случае вспышку бластера заметят роботы Центральной и поднимут тревогу. Они запрограммированы на отслеживание именно таких эксцессов: ночью стрельба на космодроме запрещена. Но ты отделаешься от меня и успеешь скрыться, я знаю. Только вот этот квадрат, – он повел рукой вокруг, – будет оцеплен навсегда, и ты из своей дыры уже не вылезешь. И то, за чем ты прилетел, останется на Пифоне. А это мне и нужно.

Я недоверчиво повел стволом бластера:

– Разве ты не понимаешь, Рич? Я же убью тебя!

– Наплевать, – еще раз сказал он и двинулся ко мне.

Я попятился. Я не мог стрелять в него. А читал в его стальных глазах только одно – решимость.

– Ты, идиот, камикадзе хренов! – истерично заорал я. – Эта тварь оболванила вас всех! Ты думаешь, что делаешь правое дело, воин? Ты же идешь против своих, вспомни, Рич, вспомни! Земля, родина, твои дети!

– У меня нет детей, – сказал он, решительно приближаясь. Он был уже в трех шагах от меня.

– И не будет, гребаный солдат, – прошипел я и откинул бластер далеко в сторону. – Потому что я сейчас разобью тебе яйца.

И сделал шаг навстречу.

Почти невидимо его левая нога взметнулась, и носок десантного ботинка полетел мне в висок. Я с болью блокировал удар предплечьем правой руки, пошатнулся и почти без паузы получил сильный удар в подвздошную область. Дыхание мгновенно сбилось, но все-таки Томпсон не попал точно под “ложечку”, и поэтому я не упал с открытым от боли и недостатка воздуха ртом, а просто отскочил в сторону и назад. Мне нужно было время, чтобы отдышаться.

Томпсон усмехнулся и преследовать меня не стал. В этой схватке у него было подавляющее преимущество, он это знал. И знал, что это знаю я.

Он принял фронтальную стойку и поманил меня пальцем:

– Ну, Дэн, давай. Твоя очередь!

Я затравленно посмотрел на него. Много раз я видел со стороны, как дерутся мастера, но когда испытал на себе мгновенный, жесткий и столь непринужденный отпор профессионала, просто растерялся. Что я мог противопоставить такому противнику? Свой опыт уличных мальчишеских драк? Свой единственный, хоть и хорошо поставленный, прямой правой? Обычно в моих журналистских приключениях или в чудачествах Дэнни-дурака этот удар здорово меня выручал. Но ведь теперь передо мной стоял не обалдуй с планеты Бадур, не жаба-таксист с Виолетты – десантник…

“Ты слишком импульсивный придурок, – сказал я себе. – Если ты не хотел его убивать, то надо было все-таки оставить бластер при себе как холодное оружие, как дубину”.

Я с сомнением взглянул на мощную кряжистую фигуру, на крепкие раздвинутые, полусогнутые в коленях ноги, крупные короткопалые руки, слегка протянутые ко мне ладонями вниз… Ричард Томпсон стоял спокойно, слегка улыбаясь, но от него исходили такие волны, что дикую взрывную силу его тела, рук и ног я чувствовал буквально кожей.

Какая уж тут дубина… Тут что дубина, что палица, что топор – все одно…

– Будь мужчиной, Дэн, – шире и ободряюще улыбнулся мне Томпсон. – Давай!

– Надо было все-таки тебя убить, – пробормотал я. А потом подскочил к нему и изо всех сил двинул правой в ухо. Но это только так говорится – двинул. Моя рука была остановлена на полпути железным блоком, а серия мощных ударов в корпус сначала обездвижила меня, а затем заставила со стоном отшагнуть назад.

Я согнулся в три погибели от боли в правой стороне живота. Моя бедная печень, показалось мне, с треском лопнула. Боль не давала мне теперь видеть ничего, кроме темно-серого бетонного покрытия и десантных ботинок Томпсона. Я не мог ни дышать, ни двигаться. И только стоял на полусогнутых, смотрел вниз и жадно хватал ртом воздух. А потом завалился на бок.

На периферии восприятия я слышал, как Томпсон ходит вокруг меня.

Через несколько мучительных секунд воздух ворвался в легкие, боль немного отступила. И первой мыслью, которая пришла ко мне вместе с живительным кислородом, была та, что всю мою жизнь мне очень везло в драках. Таких мук я не испытывал ни в одном противостоянии.

“Боже мой! – с отчаянием подумал я. – Он же сейчас убьет меня! Я так и не сумел ничего сделать…”

Я попытался приподнять голову с земли, но не смог. И только сумел сфокусировать взгляд на Томпсоне, который остановился надо мной как раз в поле зрения.

– Вот так, Дэн, – назидательно сказал он. – Самоуверенность никогда ни к чему хорошему не приводила. А теперь ты пойдешь со мной и расскажешь руководству, зачем ты прилетел на Пифон и что привез с собой.

Он стянул с себя форменный ремень и пинком ноги опрокинул меня на живот. Потом заломил руки за спину.

Я почувствовал, как кисти рук больно стягивает жесткая кожа ремня.

– Будь ты проклят, Ричард! – прохрипел я. – Ты, и твой Пифон, и вся ваша армия недоумков!

– Ничего, Дэн, ничего, ругайся пока, – ответил Томпсон, справляясь с защелкой пряжки. – Вот когда мы отведем тебя на плато и ты переживешь акт Деятельного Слияния… Ты успокоишься и тебе станет очень хорошо, поверь мне.

Я повернул голову, чтобы плюнуть в его глупую самодовольную рожу. Он ударом ладони пресек эту попытку.

– Мы еще с тобой здесь выпьем не одну рюмочку бренди, Дэн, – насмешливо продолжал он. – Как на Земле, возле “оборонки”, помнишь? А потом, придет время, и там будем пить, ха-ха-ха-ха!

Его мерзкий хохот громким эхом отразился от корпуса “тихохода”. И это были последние столь мерзкие звуки, издаваемые майором в его жизни. Больше я от него никогда ничего подобного не слышал.

Раскаты хохота перекрылись пугающе-громкими звуками работы бригады экскаваторов. Томпсон захлопнул рот и настороженно вскинул голову. Но было поздно.

Огромная металлическая длань Торнадо уже распростерлась над головой майора и стремительно опускалась вниз. Я мгновенно понял, в чем дело. Торнадо наблюдал за схваткой до тех пор, пока ситуация не квалифицировалась им как смертельно опасная для моей жизни. После этого он без приказа со стороны перешел к активным действиям по спасению жизни своего “хозяина №1”.

Майор Томпсон отпустил меня и с ужасом смотрел на опускающуюся ему на голову стальную продолговатую плиту. Я изо всех сил закричал:

– Не убивать! Только обездвижить!

Торнадо среагировал мгновенно. В полуметре над головой Томпсона ладонь-плита расчленилась на пять метровых суставчатых манипуляторов и грохнулась торцом на землю за спиной Томпсона. Майор не успел сделать ни одного движения, а манипуляторы уже сомкнулись вокруг его тела и прижали руки к бокам.

Немая сцена. Томпсон не издал ни звука – лишь продолжал остолбенело стоять. Снова с открытым ртом. Только теперь не от хохота, а от изумления.

– Мистер Ро… – загрохотал на весь космодром Торнадо.

– Молчать! – захрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. – Перебудешь мне здесь всех…

Как бы в ответ на эти слова над космодромом противно завыли сирены, и узкий луч прожектора с крыши здания управления медленно пошел сканировать черноту между кораблями. Шум моторов и пневматики Торнадо, видимо, не превышал порога громкости, принятого роботами-охранниками в здании управления за аварийный. Корабли при посадке ревели не менее громко. Но вот громоподобный бас моего суперкибера… Он бы и мертвого поднял из могилы.