Звёздный наследник - Гетманский Игорь - Страница 14

Я вдруг как-то сразу успокоился и мне стало ее жалко. Я погладил Лотту по голове и сел рядом на краешек ее кресла. Мне так хотелось ей помочь, но то, что она придумала – никуда не годилось.

Конечно, я не верил, что старик – сумасшедший, или что его кибер начнет стрелять после первого предупреждения. Я намеренно сгущал краски, чтобы дать Лотте понять бессмысленность ее придумки. С другой стороны, мои фантазии вполне могли и соответствовать действительности, чем Космос не шутит.

Но вот в чем я был абсолютно уверен – это в том, что старика мы не увидим и интервью у него никогда не возьмем. Судя по тому, что рассказала о старике Лотта, ее журналистская заначка была той самой невоплотимой мечтой, о которой я говорил.

Мы сидели рядом и подавленно молчали. Я задумчиво поворошил волосы и произнес:

– Интересно, каким образом дед заработал столько денег, что смог построить стальную крепость, купить кибера – да, наверно, и не одного! – и оплачивать свои постоянные заказы?..

Лотта подняла голову и тихо сказала:

– А он их и не оплачивает. За него это делает Бюро Звездных Стратегий.

В голове моей раздался треск искрового разряда. Рука, только что отнятая от затылка, застыла в воздухе в совершенно нелепом положении. Рот мой приоткрылся, взгляд остановился на совершенно черном экране выключенного монитора. Лотта обеспокоилась и тоже стала рассматривать так заинтересовавшую меня загадочную черноту.

– Что там, Дэн?

Я не отвечал. В эти мгновения я медленно, очень медленно уводил себя с заснеженной поляны. С заснеженной поляны посреди заледенелого леса. С заснеженной поляны, под которой таился мертвый подземный город. Мертвый подземный город, в котором находился сектор Z…

Я уводил себя оттуда и делал это настолько медленно и осторожно, насколько мог. Потому что прыжки из одной реальности в другую со скоростью проскакивающей в голове искры кого хочешь сведут с ума. Не то что Дэниэла Рочерса в состоянии похмелья.

И когда я оказался на месте, то есть в своем теле и в своем звездолете, то плавно развернулся к Лотте всем корпусом и тихо-тихо, робко спросил:

– Ты сказала – “Бюро Звездных Стратегий”?

Наверно, в этот момент я был, как говорится, не совсем адекватен. Лотта испуганно расширила глаза и драматически прошептала в ответ:

– Да, Дэнни… – Потом над страхом и опасением за состояние моего ума возобладало любопытство. – А что?

Я нежно взял ее за руки, затем трепетно облучил ее милое лицо кротким любовным взглядом и только потом воркующим ласковым голосом попросил:

– Ответь мне, Шарлотта, ответь мне – если ты можешь ответить, если ты знаешь ответ, если ты сможешь подарить его своему Дэну, – ответь мне еще на один мой вопрос…

Свойственная мне перемена стиля речи в минуты душевных потрясений была, к счастью, известна Шарлотте Ньюмен. Теперь она уже не боялась, первый испуг прошел, зато глаза ее загорелись огнем страсти к познанию неведомого.

А я продолжал:

– Но прежде чем ты сделаешь это, прежде чем ответишь мне на вопрос – спроси себя: “А правильно ли я отвечаю моему другу Дэниэлу Рочерсу? Обладаю ли я точным знанием? Способна ли я правильно воспроизвести то, что лежит в глубине моей памяти?” И если ты услышишь идущий откуда-то изнутри самое себя тихий уверенный голос тайного оракула, если услышишь положительный ответ, – тогда говори.

Я хотел перевести дух, потому что произнес весь монолог на одном искренне прочувствованном дыхании, но еще даже не успел осуществить своих намерений, как услышал:

– Задавай свой вопрос!

Лотта смотрела на меня все тем же воспламененным взором и не хотела терять ни мгновения на своем новом пути познания. Воистину, я умел заинтриговать свою подругу!

Я судорожно вздохнул, сглотнул, сморгнул, опять вздохнул и наконец быстро спросил:

– Ты знаешь, как зовут этого старика?

Она сверкнула на меня победоносным взглядом и также быстро, ни секунды ни задумываясь, ответила:

– Да!

– Как?

– Джеймс Уокер.

– Есть! – Я завис над креслом в торжествующем прыжке центрфорварда, только что забившего мяч в ворота соперника. – Лотта, есть! Я нашел!

– Кого, Дэн? Уокера? Ты его искал?! – Лотта смотрела на меня изумленным и жадным взором.

Я не отвечал ей, а мерил зал широкими шагами. Боже, я все-таки нашел его! Месяцы, два десятка месяцев безуспешных поисков на всей Земле, во всей Галактике! Тысячи запросов, телефонных переговоров, факсов, файлов электронной почты, горы счетов за пользование всеми видами межпланетных связей, за вход в ГКС, пустые пролеты через тысячи световых лет, лживые посулы частных детективов и космических чиновников – все напрасно, и вот…

Оказывается, Лотта была хранительницей секрета!

Я искал, – да! – я искал Джеймса Уокера – разве в моем положении это кажется неестественным? Я должен был найти друга своего отца – человека, который когда-то покинул его, улетел “куда-то к чертовой матери”, лишь бы не видеть больше того, что он вместе с отцом создал. Я должен был разгадать тайну наследства, узнать о “штуке”, понять, что же находится у меня в руках и как этим распорядиться.

А разве я мог действовать иначе? Разве мог я спать спокойно, если рука моя – спасибо Денни-дураку! – лежала, образно говоря, на кнопке устройства, которое, по рассказам отца, было столь же грозным и масштабным, сколь и далеким от постижения его секретов Дэниелем Рочерсом? Конечно, нет! И я не спал. И делал свою журналистскую работу, а параллельно – еще одну, адову работу поиска Уокера – безнадежную, пожирающую все мои силы, все мои деньги, всего меня…

Из-за этого я не мог уйти от Молодого Имбецила: он хорошо платил! Из-за этого я неделю назад не выдержал и впервые вылетел в командировку на Виолетту на своем звездолете: у меня больше не было сил трястись в пассажирском лайнере третьего класса! Из-за этого вчера вечером силы, несмотря на комфортный перелет, все-таки оставили меня. И я напился, как свинья.

Все эти поиски вели меня к полному истощению и в тупик, я уже начинал терять надежду и строить совсем другие планы. Но какие это могли быть планы, какие?!

Обратиться к специалистам Бюро Звездных Стратегий? Я верил в компетентность бывших отцовских коллег, я в ней не сомневался! Но я также верил и в папину гениальность. И поэтому сама мысль о том, что компетентность будет разбираться в творении гениальности, приводила меня в ужас. Представляете, чем это могло закончиться?

Специалисты Бюро Звездных Стратегий в лучшем случае могли просто испортить “штуку”, при этом не сумев разобраться в ней настолько, чтобы создать другую, такую же… В более плохом раскладе, они могли случайно уничтожить ее, в худшем – их опыты могли привести к катастрофе…

А какой могла бы быть эта катастрофа, я видел в глазах своего умирающего отца.

Те же самые соображения относились к любому, самому известному ученому-”частнику”. Я не хотел обращаться ни к кому в целой Галактике.

И еще. Я знал, что разгерметизация секрета существования “штуки” другим человеком или организацией вела к тому, что, скорее всего, рано или поздно меня лишат папиного наследства. Кто? Мировой Совет, Комитет Защиты Земли, преступный синдикат “Монстры Галактики”, инопланетяне…

Это мог быть кто угодно. Зависело от того, к кому обратится человек или организация, узнавшие тайну моего звездолета. А этого, потери наследства, я себе позволить не мог. Звездолет из сектора Z был мне дорог, он был материализованной памятью об отце.

Оставлять тайну звездолета нераскрытой, как я уже говорил, я не мог. Мне нужно было знать, на какой пороховой бочке я сижу. “Штука” была слишком беззащитна от внешнего вторжения. Частный вездолет – не крепость на вершине скалы, он вполне доступен, он стоит на космодроме, он – объект вожделения разных людей. Например, вора, простого квалифицированного вора, который знает, как обойти сигнализацию и снять защиту-ступор входного люка

Любой человек, который оказался бы в моем звездолете без меня – а при мне кроме Лотты в зал еще никогда не ступала нога чужака! – сразу бы понял, что здесь дело не чисто. А дальше – любопытство, обращение к Ланцу, попытки снятия поставленных мною блокировок сенсоров включения “штуки”, и – включение…