Голограмма силы - Гетманский Игорь - Страница 42

Зверь бросил презрительный взгляд на побежденного врага и развернул пса к своей следующей жертве.

– Командор, эта псина перегрызла пути воздухоподачи! Я не могу двигаться!

– Здорово, Гордон! Я же говорил вам: смотрите за псом!

– Но кто же мог подумать! Какую хватку надо иметь, чтобы прокусить металлопласт-массу!

– Не орите, лейтенант. Вы представляете себе, что будет, если пес кинется на моего робота? Чем он, кстати, сейчас занимается?

– Стоит, смотрит…

– Надо же – смотрит, паршивая тварь! И не собирается уходить?

– Вроде не собирается…

– Так. Придется ускорить события…

– Но как?

– Я оглушу этого человека.

– Бога ради, командор. Будьте осторожны…

– Прекратите, лейтенант. Ведите наблюдение за псом и докладывайте о его действиях.

Алекс задыхался в объятиях робота. Теперь, когда он полностью оправился от действия наркотика и открыл для себя путь к победе – победе легкой, мгновенной, неоспоримой никем и ничем! – он был в буквальном смысле связан по рукам и ногам. Ему нужно было совершить всего одно действие – только одно! – поднести руку к передней панели генератора и увеличить масштаб голограммы. Тогда пропорционально изменению линейных размеров изображения должны были раздвинуться и границы «сонного» поля. Оно захватило бы звездолет и навсегда избавило бы пришельцев от земных забот.

Это было так просто, что Алекс просто с ума сходил от того, что не может немедленно дотянуться до прибора. Он проклинал себя за тупость. Безопасное, эффективное, блестящее решение лежало на поверхности. По существу, он держал его в руках и все-таки, как баран, перся к звездолету, под выстрелы снайперов, калечился, умирал, и сейчас… Он должен был дотянуться до клавиши масштабирования, дотянуться любой ценой, но шестирукий робот был так ловок, что уже через минуту борьбы с ним Алекс пришел в отчаяние.

Робот представлял собой примитивную рабочую машину. Скорее всего он был предназначен для складирования каких-то плоских предметов в собственный корпус и именно поэтому имел длинные псевдосуставные манипуляторы и массивное туловище с глубокими пазами. Он явно не обладал искусственным интеллектом и, по разумению Алекса, никак не мог противостоять изощренным уловкам человека, который освобождался от захвата его лап. Но тем не менее безмозглый механизм настолько успешно справлялся с задачей удержания Алекса, что тот в конце концов понял, что роботом управляют дистанционно. Это обескураживающе меняло оценку ситуации: шансы Алекса вырваться были очень невелики.

Когда он попал в кольцо манипуляторов, робот сразу же приподнял его над землей и прижал к своему корпусу. Причем сделал это так, что руки Алекса оказались плотно притиснуты к бокам. Для этого робот задействовал только верхнюю пару манипуляторов, нижняя же обхватила Алекса за ноги и стянула их вместе. Спеленутый Алекс забился, ему удалось вытянуть правую руку, но один из средних манипуляторов сноровисто перехватил ее и снова засунул в металлическое кольцо. Алекс отметил, что у робота были довольно мягкие и гибкие пальцы. Такие конечности должны были легко справиться с управлением генератора.

Алекс извивался и бился изо всех сил. Он утыкался лбом в теплые гладкие стальные ребра металлического чудовища, подгибал колени и изо всех сил отталкивался от туловища робота. Это ни к чему не приводило. Ему несколько раз удавалось освобождать из неплотного захвата то одну руку, то другую, но робот с редкостным терпением немедленно возвращал их в металлический плен. И делал это так быстро, что Алекс не успевал добраться до генератора.

Его спасение было только в приборе. Когда он понял, что робот управляем со стороны, он как бы воочию увидел невидимого оператора. Тот с усмешкой наблюдал за его беспомощными потугами и легкомысленно подкидывал в руке пульт радиоуправления. Если бы Алексу удалось осуществить свой план – совершить то единственное действие: увеличить масштаб! – гадкая усмешка его невидимого противника перестала бы существовать. Но, очевидно, оператор робота тоже это прекрасно понимал и очень умело блокировал все попытки Алекса добраться до генератора. Алекс знал, что пришелец ждет, когда его жертва обессилит вконец. Он представлял себе, что будет потом. Манипуляторы робота разорвут у него на груди комбинезон и нажмут на кнопку выключения развертки…

За спиной Алекса раздавались гудение второго механизма и хриплый собачий лай. Пес вел перебранку с другим роботом. Алекс видел, какой удар получил овчаристый приятель, и пожалел несчастного пса. "Вот и тебе досталось, дружок, – подумал он. – Но ты-то сейчас побежишь по своим делам, а вот я… Я даже и не представляю, что делать…"

Алекс тряхнул головой, откинул волосы со лба и вызывающе глянул в глазки телекамер. Он сомневался, что эти роботы оснащены звуко-воспринимающей аппаратурой, и тем не менее громко и отчетливо выругался, выпростал правую руку из захвата и вдарил кулаком по голубому равнодушному глазу чудовища.

Возможно, изменились обстоятельства и невидимый оператор решил ускорить ход событий; возможно, он получил жестокий приказ; возможно, он устал и был раздражен, а по природе своей являлся садистом. Но скорее всего он был попросту ядерным психопатом. Иначе Алекс не мог объяснить себе ту дикую реакцию, которую вызвала его отчаянная выходка у оператора.

Кольцо верхних манипуляторов разомкнулось. Алекс подался назад и не опрокинулся на спину только потому, что его колени были обхвачены нижними конечностями робота. Он забалансировал в неустойчивом положении, и его руки сразу же потянулись к «молнии» комбинезона. Но, конечно, он опять не успел к панели генератора: манипуляторы средней пары плотно обхватили его и прижали руки к телу.

А после этого на голову Алекса обрушился град жестоких ударов верхних конечностей робота.

Алекс перестал слышать лай пса и гудение механизмов. Из глаз посыпались искры, в голове зашумел яростный морской прибой. Толстые металлические стержни, обвитые гибкими, но очень жесткими трубками пневмоуправления, опускались на его голову, били в лицо – сверху, справа, слева, – и он не мог прикрыться руками от безжалостных ударов, не мог уклониться, не мог хоть как-то, хоть чем-то смягчить их. Почти сразу из носа потекла кровь, губы превратились в толстые лепешки, виски набухли желваками чудовищных гематом. Когда голова запрокидывалась от удара, он судорожно сглатывал кровь, иначе рисковал захлебнуться – так здорово был расквашен нос.

"Надо же, как просто… – подумал он. – И чего было тянуть?"

Он принимал удары и удивлялся, почему не теряет сознания. Он хотел его потерять, очень хотел, потому что постепенно умирать таким образом – от жестоких побоев, в полушаге от цели – было выше его сил. И если бы он покинул реальность, то вместе с болью не вспыхивали бы в голове картины прошедшей жизни, не жгла бы досада на собственную глупость и слабость, не надвигалось бы из-за кровавой пелены улыбающееся кукольное личико Микки…

Когда собачьи когти впились ему в спину и рванули вниз ткань комбинезона, он уже не стоял – бессильно обвисал в объятиях манипуляторов. И боль, причиненная псом, никак не отразилась в его сознании: он считал удары стального палача. Еще через мгновение он только слегка удивился проворности животного: пес по спине вскарабкался ему на правое плечо, скрябанул когтями по лопатке и бросил передние лапы на грудь чудовища. Алекс прогнулся под тяжестью крупного собачьего тела, а между тем челюсти пса сомкнулись на клубке пневмотрубок в верхней части металлического корпуса. Пес поудобнее переступил задними лапами на Алексовом плече и с победоносным рыком стал трепать свою добычу.

Робот неуверенно отреагировал на появление нового противника. Он озадаченно замер, потом сложил вдвое манипулятор справа и нанес псу несильный удар в бок. Но чтобы остановить взбешенное животное, этого было явно недостаточно. Пес только угрожающе зыркнул в сторону и с удвоенной силой сжал челюсти.