Чародей - Вулф Джин Родман - Страница 129

Старый шлем завораживал меня. Когда я надевал его, наш костер оставался обычным костром – но звезды!..

– Моя жена не родила мне ребенка, сэр Эйбел, и после Вилиги у меня не было ни одной любовницы. Уверен, вы понимаете почему. Я никогда не говорил Пейну, что он мой сын, но думаю, он уже давно догадался.

Достигнув Редхолла, мы укрылись в лесу, разрабатывая бесполезные планы и надеясь изыскать какой-нибудь способ пройти через расположение остерлингов и взобраться на крепостную стену. Пока остерлинги сооружали катапульты и осадную башню на колесах, Анс сплел силки из стеблей вьющихся растений и ивовых ветвей. Он поймал несколько кроликов и ежа, а Галена нашла ягоды, кислые, но не ядовитые. Без этой пищи мы умерли бы с голоду.

Остерлинги сами себе служили провизией. Когда у них кончились съестные припасы, они пошли на штурм замка; убитые и тяжелораненые стали кормом для остальных. Они использовали штурмовые лестницы, и именно с помощью последних мы рассчитывали взобраться на стену.

– Темнота и дождь были бы нам на руку, – в очередной раз повторил граф-маршал. – В это время года дожди идут редко, но луна убывает.

– Наши силы тоже, – печально заметил Анс.

– Ты можешь съесть меня, когда я умру, – серьезно заявил граф-маршал, – но я не собираюсь умирать для того лишь, чтобы ты съел меня.

Это положило конец моим сомнениям. Да, я дал клятву Вальфатеру, но я нарушу слово, самую малость, и приму любое наказание, какое он на меня наложит. Я обратился к Скаю, когда меня никто не слышал. Облака собрались в небе, чтобы закрыть луну, и осенняя прохлада наползла из Йотунленда на юг, повинуясь моей воле.

– Вот вы где! – Галена схватила меня за руку. – Мы вас повсюду ищем. Сейчас самое время.

Мы крадучись вышли из леса; граф-маршал держался за мной, Галена следовала за ним, а Анс шел последним, вооруженный крепкой дубинкой. Частые нити дождя прошили кромешную тьму, к нашей великой радости.

Мы уже подобрались достаточно близко к стене, чтобы похитить приставную лестницу, когда ворота Редхолла распахнулись и защитники замка бросились на врагов. Женщины ростом с дерево опрокинули осадную башню прямо на шалаши, построенные остерлингами. Они перерезали веревки катапульт, а сами катапульты порубили топорами в щепки. Могучий золотой рыцарь, легендарный герой, вел защитников замка в атаку, бесстрашный и быстрый, как лев. Я кричал «Дизири!», кидаясь в гущу боя, и увидел момент, когда золотой рыцарь услышал мой клич и понял, что он означает; я увидел, как он возликовал и с удвоенной яростью принялся крушить остерлингов. Его меч соперничал со сверкающими молниями, а его клич «Идн!» – с грохотом грома. Мой клинок стремительно взлетал и падал, рубил и колол, и, казалось, жаждал отведать крови каждого убитого, но всякий раз вновь взлетал вверх в поисках добычи, неудовлетворенный. Поначалу я сражался в рядах защитников замка, а потом впереди, ибо мой меч увлекал меня все дальше и дальше, мучимый неутолимой жаждой крови, поражая врагов одного за другим.

Еще один громовый раскат сотряс воздух, и яростный черный ураган забушевал на поле сражения, проливая потоки крови. Я узнал голос и крикнул Гильфа – размером с могучего быка, с горящими ярким огнем глазами, с клыками, подобными ножам.

Здесь следует заметить, что я сильно ослабел от голода и что море, однажды разбуженное во мне Гарсегом, не давало мне силы. Ждать пришлось долго, но долгожданный момент настал, когда один из остерлингских вождей преградил мне путь. Облаченный в усеянные шипами доспехи, он держал в руке палицу с тремя цепями и «звездами» на конце. Они захлестнулись за край моего щита, и я распростерся на земле, сбитый с ног мощным ударом. Я поднялся, как поднимается грозный морской вал, и вонзил украденный меч в глотку отвратительному остерлингу, как старый Тауг вонзил бы нож в глотку свинье, откормленной на убой. Сколько врагов полегло от моего меча потом, я не знаю, но все оставшиеся в живых обратились в бегство – и бой, начавшийся как простая вылазка, закончился полной победой, первой победой Целидона в той войне.

Наступил рассвет, однако мы даже не заметили, ибо гроза продолжала бушевать. Любой рыцарь, читающий эти строки, скажет, что нам следовало вскочить на коней и броситься в погоню за неприятелем. Мы не сделали этого. У нас было мало лошадей, и они исхудали и ослабели за время осады, да и сами мы валились с ног от усталости. Стоя там под дождем, на холодном ветру, я снял старый шлем, ибо пот лился градом по моему лицу, и в сумрачном свете ненастного утра увидел поле боя: жидкую грязь и лужи перед воротами Редхолла, разбросанные повсюду листья и ветки от разрушенных шалашей, обломки осадных орудий и жалкие тела убитых. И дождь хлестал по лицам убитых и по лицам раненых, мужчин и женщин, которые кричали, стонали и пытались подняться на ноги. Несколько человек ходили по полю боя и добивали раненых остерлингов, но я к ним не присоединился.

Вместо этого я отправился на поиски золотого рыцаря, который вел нас в наступление. Он превратился в Свона – в Свона, на чьей левой руке по-прежнему оставалась половина расколотого щита с изображением половины лебедя на нем; а шлем венчала фигура лебедя, деревянного позолоченного лебедя, потерявшего в сражении одно крыло. Мы обнялись, чего никогда раньше не делали, и он помог мне отнести в замок раненого граф-маршала, а Гильф радостно прыгал вокруг нас, виляя хвостом.

Двадцать или тридцать человек собрались в зале, привлеченные известием, что к ним на помощь пришел некий высокопоставленный дворянин. Они надеялись, несомненно, что он привел с собой значительные силы, но у них хватило любезности не выражать недовольства, когда они узнали, что все подкрепление состоит из Гильфа, Анса и меня. (Возможно, некоторые даже вздохнули с облегчением, ибо запасы продовольствия в замке подходили к концу.) Мы приказали присутствующим расступиться в стороны и замолчать, после чего отыскали среди них Пейна и предоставили ему позаботиться об отце. В зал продолжали вносить раненых. Женщины занялись ими, а мы со Своном и еще несколькими мужчинами отправились на поле битвы искать оставшихся там раненых и собирать трофеи.

Выйдя за дверь, я спросил Свона, кто здесь за главного.

– Теперь вы, сэр Эйбел, раз вы здесь.

Я помотал головой:

– Я видел ее величество в окружении стражников.

– Моя жена подчинится вам, я уверен. Мы находимся в Редхолле, а Редхолл принадлежит вам. Вашего герцога здесь нет, и вы не являетесь нашим подданным.

Я поздравил Свона с бракосочетанием, и он улыбнулся, несмотря на крайнюю усталость.

– Я надеялся, я мечтал возвыситься до положения дворянина. Вы помните, несомненно.

– Вернее, вернуться к нему. Ваш отец был дворянином.

– Благодарю вас. Вернуться. – Горькая улыбка, которую я терпеть не мог в своем оруженосце, искривила его губы. – Я был бы безмерно счастлив умереть баронетом. Теперь я принц.

Я снова поздравил Свона, назвав его «ваше высочество».

– Принц-воин, который сражается вдали от владений своей супруги и считает бесценным свой опыт, приобретенный в пору служения рыцарем. Хотите услышать нашу историю?

Разумеется, я хотел. Идн, как я знал, взяла с собой сотню молодых великанш из Скалдмейджара, когда отправилась на юг. Они повергли в изумление Кингсдум и присутствовали на бракосочетании своей королевы, живым подтверждением королевского статуса Идн – статуса, с готовностью признанного Арнтором, который увидел в ней союзника, способного удержать Шилдстара от решительных действий. Когда Арнтор отказался освободить меня, они – самая грозная часть королевского войска – вступили в сражение с остерлингами, в надежде, что в награду он удовлетворит просьбу Идн о милости.

Первые же теплые дни показали со всей очевидностью, что дочери Ангр, повергавшие в ужас врагов, не в состоянии сражаться дальше. Идн, вместе со Своном, Мани и немногочисленными подданными, направилась обратно на север, но на подступах к горам они столкнулись с северным войском каана, которое уже разграбило Иррингсмаут и опустошало деревни, забирая у крестьян продовольствие для отправки на юг. Отброшенные назад, они присоединились к отряду местных жителей и продолжали отступать с боями, находя убежище в больших и малых замках, которые остерлинги быстро захватывали, и наконец достигли Редхолла. Перед последней нашей битвой из сотни дочерей Ангр в живых оставались двадцать восемь, а после нее – двадцать семь. Неожиданное, не по сезону похолодание дало великаншам возможность сражаться, и тогда Свон отдал приказ совершить вылазку, но представлялось очевидным, что теперь до первых заморозков они сражаться не смогут.