Год Мамонта - Романовский Владимир Дмитриевич "Техасец" - Страница 67

Первый громила поднялся и тоже вытащил меч.

— Господа мои, господа мои, умоляю вас, — сказал Редо в отчаянии.

— Одну минуту, святой отец, — ответил Брант. — Не волнуйтесь, все останутся здоровы. Целость не гарантирую, но здоровьем эти двое будут просто пышеть… пышать… пыхать… нет, не помню.

Громилы одновременно сделали выпад. Брант отскочил, парировал, еще раз отскочил, выбрал момент, когда они не сориентировались и встали друг у друга на пути, и еще раз боднул первого, теперь уже в правую скулу, и тот опять сел на землю. Второй махнул мечом, и Брант резким ударом выбил клинок из его руки. Первый посидел-посидел и завалился на спину. Приставив меч к горлу второго, Брант прижал его спиной к фонарному столбу. На почтительном расстоянии за схваткой наблюдали люди.

— Что вам нужно от священника? — спросил Брант. — Отвечать быстро. Считаю до одного, потом режу. Раз.

— Нас послали.

— Подослали.

— Да.

— Кто?

— Не могу сказать.

Брант пожал плечами.

— Раз, — сказал он.

— Урд, — сказал ухарь.

— Кто такой Урд?

— Упрявляющий.

— У кого?

— У купца какого-то. Он к нам на улице подошел.

— Дальше.

— Спросил, благородного ли мы происхождения. Сказал, что готов дать по пятнадцать золотых, если мы поколотим Редо.

— Поколотите? Просто поколотите?

— Ну, конечно. Не убивать же священника. Плохая примета.

Брант отступил на полшага, вложил меч в ножны, и дал громиле в рожу. Громила удивился. Тогда Брант дал ему в рожу еще раз, и громила упал.

— Пойдемте, святой отец, — сказал Брант. — Пойдемте в Храм. Есть дело.

— Надо бы оказать этим двум помощь, — сказал Редо грустно.

— Выживут, — сказал Брант. — Очухаются и пойдут, вихляя, пропивать свои тридцать монет. Кто такой Урд на самом деле, вот бы узнать.

— Управляющий купца Боша.

— Вот как? — Брант хмыкнул. — Действительно, этот Бош везде успевает. Пойдемте, пойдемте. В Храме присутствовали две старушки. Видимо, другие две тоже решили, что у здания плохая репутация. А влюбленная женщина наконец отказалась от попыток привлечь персональное внимание Редо и, может быть, удачно вышла замуж. Впрочем, она наверняка и так была замужем.

— Говорят, Храм собираются сносить.

— Да, — ответил Редо, останавливаясь в центральном проходе и безучастно глядя на алтарь.

— Еще мне сказали, что вы подыскиваете место для нового храма.

— Это кто же такие слухи про меня распускает, — машинально спросил Редо.

— А разве нет? Не подыскиваете?

— Нет смысла. То есть, смысл, конечно, есть. А вот денег — нет.

— Временные финансовые затруднения, — предположил Брант.

— Нет, перманентные.

— Что же вы собираетесь делать?

— Проповедовать.

— Где?

— На дорогах.

— Может, стоит попробовать отремонтировать этот Храм? Все-таки его Зодчий Гор строил, хоть и плохо.

— Как вас зовут?

— Брант.

— Хорошо. Брант. Ну что, посмотрели на Неприступницу?

— Да, — ответил Брант. — Со всех ракурсов.

— Понравилось?

— Не передать.

— Не шутите?

— Нисколько.

— Ну так вот, Брант, — сказал Редо. — Чтобы отремонтировать Храм, мне нужны рабочие, зодчий, и деньги. Последнее — главное.

— Зодчий у вас есть.

— Вот как? Где же он? Он здесь? Его можно позвать?

— Зачем звать. Он перед вами.

— Ага, — сказал Редо.

— Деньги мы, возможно, найдем. А будут деньги, будут и рабочие.

— Так, — сказал Редо.

— Вы не возражаете, если я тут похожу и полазаю? Мне нужно составить смету. Карандаш и бумага у вас найдутся?

Получив карандаш и бумагу, Брант обходил и облазил Храм вдоль и поперек, залез на крышу, спустился в подвал, вытребовал у Редо ту самую лестницу, которую давно пришла пора выбросить, и мешал проповеди, которую Редо читал двум старушкам. Старушки, кажется, спали.

— В общем, так, — сказал Брант, закончив осмотр. — По самым скромным подсчетам, здесь работы и материалов на восемь тысяч золотых.

— Птица и камень, — сказал Редо. — Я думал, тысячи три-четыре.

— Помимо того, будут непредвиденные расходы. Плюс, мне лично хотелось бы усовершенствовать некоторые особенности устройства крыши. Ну и гад же этот Гор, — сказал он злобно. — Нашел, с чем экспериментировать — с Храмом. Ладно. В общем, тысяч одиннадцать набегает. Сколько лично вы можете дать?

— Девять золотых. Это все, что у меня есть, — сказал Редо, грустно улыбаясь.

— Лучше, чем ничего, — сказал Брант. — Казна Храма?

— Пуста.

— Казначей?

— Уехал на юг.

— Приход?

— Ноль.

— Н-да, — сказал Брант.

Старушки направились к выходу. Редо и Брант проводили их глазами. Когда старушки выходили, в медном ящике для пожертвований, что стоял у самых дверей, что-то звучно хлопнуло. Редо и Брант переглянулись.

Редо быстрым шагом направился к ящику по центральному проходу. Брант последовал за ним.

Редо вынул из ящика кожаный мешок. Развязав тесемки, он загляну внутрь.

— Ого, — сказал он.

Брант взял у него мешок, запустил туда руку, и вытащил золотую монету старой чеканки, с профилем Великого Князя Жигмонда. Он бросил монету обратно в мешок и подкинул мешок на руке.

— Две тысячи, — определил он.

— Мне дали три недели, чтобы начать работы, — сказал Редо.

— Начнете сегодня. Здесь достаточно, чтобы начать. Хотя бы поставить леса. Рабочие у вас на примете есть?

— Есть.

— Зовите их. Я вернусь часа через четыре. Без меня не начинайте. Купите им пожрать, но не покупайте вина. Знаю я их.

— Друг мой, — сказал Редо. — Я вам верю. И я вам этого не забуду.

— Это хорошо, — одобрил Брант. — А только вот что. Не хочется мне оставлять вас здесь одного. Я вам пришлю кого-нибудь.

— Не надо. Мне вас послал Создатель. Мне этого достаточно.

— Ага, — сказал Брант. — Ну, раз Создатель послал, значит, Он знает, что делает?

— С максимальной точностью, — заверил его Редо.

— Ладно. Но я все-таки пришлю кого-нибудь. Вдруг их тоже Создатель послал.

— Если хотите.

Брант почти бегом отправился на Улицу Плохих Мальчиков. Риты не оказалось дома. Нико сидел на цепи. Брант засмеялся.

— Мы с ней поругались, — сообщил Нико. — И я дал ей посадить меня на цепь. Не могу же я бить женщину, это против правил.

— Кошмар какой, — сказал Брант, смеясь. — Она не сказала, когда вернется?

— Сказала, что завтра. Но ты не волнуйся, жратвы мне здесь хватает, и вина тоже. Вон сколько всего, — он указал на стол.

— Хорошо, — сказал Брант. Но с цепи я тебя все-таки сниму.

Он понятия не имел, где находится ключ от замка, но, спустившись в кладовую, нашел напильник и за четверть часа перепилил цепь.

— Замечательно, — сказал Нико, ходя вокруг стола и гремя обрывком цепи и замком. — Ну, я, наверное, пойду, прогуляюсь.

— Тебя арестуют, — сказал Брант. — Посиди уж дома. Я скоро вернусь.

Постояв возле дома Боша и поприкидывав, не кинуть ли в окно горящий факел, Брант направился к княжескому дворцу.

Было четыре часа пополудни. Возможно, ее нет дома. У княгинь очень строгий распорядок дня, они все время заняты чем-то маловразумительным, всегда куда-то едут, с кем-то милостиво говорят на отвлеченные темы, и так далее. Но деньги у княгинь должны же быть! Иначе какие они княгини.

Оказалось, что во дворец, если нет бала, можно зайти только со специальной бумагой, подписанной членом княжеской семьи или Рядилища. А еще можно с петицией, в секретариат, направо. Так объяснили Бранту трое охранников.

— А меня сам Великий Князь Бук пригласил.

— А где же приглашение?

— Он мне устно сказал. Говорит — приходи, и все тут.

— Так не бывает.

— Пригласил меня на бал. И обещал показать портрет Великой Вдовствующей.

— Бал только на следующей неделе.

— А сколько вам здесь платят?

Тут ему объяснили, что служба Великому Князю есть высочайшая честь, и что за князя здесь готовы отдать не только жизнь, но и честь с совестью плюс родного брата, и что верность не продается, а честь не покупается, а те, кто считает, что продается и покупается, суть грязные собаки хуже артанцев и все их презирают. Брант понял, что меньше, чем тысячью золотых, здесь дело не обойдется, и отступил.