Северный дьявол - Уайтсайд Диана - Страница 46

Лукас медленно выдохнул.

Он был готов на все, только бы она вернулась к нему. Пусть над ней надругались, ему наплевать, но он жестоко отомстит ублюдкам. Главное, чтобы она осталась жива и не ушла из его жизни.

Гордость не позволяла ему признать собственные ошибки. Возможно, Рейчел осталась бы в Огдене, попроси он ее об этом заранее.

Но прежде всего он должен дать ей свободу, чтобы она жила так, как ей хочется, отправлялась туда, куда пожелает, и рисковала, если сочтет нужным. И да поможет ему Бог.

Это единственный способ сохранить брак с Рейчел.

Лукас протяжно выдохнул. Ветер моментально унес пар его дыхания, сменив его несколькими крупными снежинками.

Уже начался снег? Хотя дорога и была расчищена, местами она оставалась обледеневшей. Если начнется снегопад, заметет все опасные места на дороге.

Малыш подъехал к нему:

– Готов?

Лукас кивнул и сел в седло. Он подобран поводья и двинулся вперед. Остальные последовали за ним.

Они добрались до высшей точки дороги – и случайный порыв ветра налетел на них. Они инстинктивно приостановились – и тучи на секунду разошлись, открыв Лукасу вид на спуск Гейджер. Невероятно крутая, несмотря на множество изгибов серпантина, дорога заставила бы любого возчика беспрерывно сыпать проклятиями. С одной стороны она граничила с горой, с другой – с обрывом, который несколькими сотнями футов ниже заканчивался острыми камнями.

Проклятие! Дорога оказалась опаснее, чем можно было себе представить. Если он останется жив, Бог свидетель, он сделает все, чтобы Рейчел поверила в его любовь.

Он усмехнулся при мысли о собственной глупости. Он допустил, чтобы его собственные страхи загнали его в угол и лишили любимой женщины.

Жизнь коротка и стоит любого риска, как неоднократно повторял ему его первый сержант. Иногда бывает так, что единственный путь вперед – это движение прямо, если стоять на месте бесполезно.

Лукас дал шенкеля своему массивному вороному, доверившись текущей в его жилах крови горных лошадей, и вдруг ощутил радость битвы.

Мерин прижал уши и опустил хвост, недвусмысленно давая понять, насколько низкого он мнения о всаднике, который выбирает такие дороги.

Лукас пригнулся в седле, как делал это не раз во время долгих верховых патрульных поездок, надвинул шапку на уши и начал молиться.

Вороной тряхнул головой и, зазвенев удилами, шагнул на спуск Гейджер и начал осторожно выбирать путь по плотному изрытому льду.

Глава 13

Огромный луч прожектора скользнул по толчее копей «Синяя птица», неестественно яркий в этом редком снегопаде, и исчез, скрывшись за складкой горы. Они находились на четвертом этаже фабрики, достаточно высоко, чтобы резкий грохот от дробящейся породы не мешал разговору. Это было прекрасное деревянное здание, достаточно прочное, чтобы выдержать долгие годы вибрации, производимой дюжиной огромных дробилок, размалывавших камни внизу.

Глядя на роскошную обстановку кабинета и бриллиантовые украшения Хамфриса, Коллинз уверился в том, что отчеты «Синей птицы» подправлялись еще сильнее, чем он подозревал. Бельгийский ковер он еще мог бы как-то извинить, но сколько же пришлось потратить на то, чтобы купить и доставить сюда это огромное окно высотой в семь футов? Однако этот разговор можно отложить. Прежде всего, надо разобраться с Донованом и Грейнджером.

Коллинз подался вперед, чтобы еще раз увидеть состав.

– Донован приехал вовремя.

– Видимо, поставил кого-нибудь следить за часами; чтобы не ошибиться, – презрительно хохотнул Мейтленд.

– Он входит в число самых хитрых дельцов своего поколения. Не делайте ошибки, недооценивая его. – Хамфрис, на удивление щеголеватый для своей комплекции, повернулся к своим собеседникам. – У него в рукаве наверняка найдется хотя бы один козырь.

– Но у нас есть самая крупная карта – Рейчел Дэвис, – напомнил Коллинз.

– Верно. Только нам надо убить Грейнджера, чтобы его родня не подняла шума. После того как мы здесь закончим, отправимся на копи «Золотая капля», пока люди Донована не собрались с силами, чтобы нам отомстить.

– А когда я смогу поучить эту сучку вежливости? – спросил Мейтленд.

Коллинз предостерегающе посмотрел на сына:

– Все в свое время. Сейчас нам предстоит бой с Донованом.

Мейтленд мило улыбнулся и развел руками. Красная полоса шрама раскалывала лицо, превратив в отвратительную демоническую маску.

– Конечно, отец. Месть – это блюдо, которое надо подавать холодным. Даже ледяным.

Рейчел осторожно приподняла голову. Отлично, у нее открыты оба глаза, спина выпрямилась, голова почти не кружится. И гораздо меньше болит.

Лицо онемело от холода, и она начала медленно раскачиваться, засунув руки в рукавицах под мышки.

Ни один из Коллинзов не заходил к ней с того момента, как ее сюда привезли.

К счастью, ей оставили бизонью шубу и все остальное, что было на ней в момент похищения. Милый Брейден заставил ее спрятать рукавицы во внутренний карман шубы.

Убедившись в том, что движение не причинит ей сильной боли, Рейчел уперлась спиной в стену и медленно поднялась на ноги.

У нее снова закружилась голова в тот момент, когда она начала выпрямлять ноги. Рейчел напряглась, но тут же заставила себя расслабиться и дышать ровно и медленно, как ее научил Элиас. Он прожил дольше, чем можно было ожидать, благодаря тому, что научился справляться с болью гораздо лучше, чем доктора с их лекарствами. Головокружение прошло, пульс перестал частить.

Рейчел судорожно сглотнула и огляделась.

Никто не заглядывал к ней с того момента, как ее сюда привезли. Команда локомотива громко обсуждала возможности доплаты с учетом большой загруженности, которую принесла эта зима.

Рейчел не собиралась выходить в эту единственную дверь.

В самой комнате не оказалось никакой мебели – только несколько ящиков с инструментами. Одно из приспособлений напоминало гаечный ключ. Она смогла поднять его только обеими руками. Боже правый, похоже, он был предназначен для того, чтобы поворачивать какие-то тугие клапаны на горнодобывающем оборудовании.

Рейчел вынуждена была привалиться к стене, чтобы махнуть им. Этим приспособлением можно выбить окно и вылезти на крышу. Но сначала она вырежет на стекле крест траурной бриллиантовой брошью, чтобы не очень шуметь.

Из двух слуховых окон был видно, что приближается буран: сильный ветер нес сосновые иглы и шишки. Временами стекло заволакивало белой пеленой. Но снегопад еще не начался. В горах погода может оказаться еще хуже.

С этой стороны она слышала только слабый гул непрекращающейся работы мощных машин. Может, это толчея?

Рейчел придвинулась к окну и стала обдумывать свои возможности. Она находилась на высоте трех этажей, а крыша только на первом этаже, над крыльцом. Однако снег собрался большим сугробом у деревянной стены здания. Его край был резко обрезан – почти превращен в стену – рядом с дверью фабрики. Прямо за ним зияло темное отверстие туннеля, из-за снега его невозможно было разглядеть.

Если она войдет в туннель, то не будет знать, куда он ведет – к друзьям или врагам. В любом случае она не будет этого знать, каким бы путем ни пошла. Но в туннеле она хотя бы сможет укрыться от стихии. Можно попытаться выйти через дверь и поискать какой-нибудь другой выход. Удастся ли ей открыть дверь гаечным ключом? Рейчел постучала по двери.

Она оказалась слишком массивной. Может, открутить петли, как это делал плотник в Англези-Холле, когда ремонтировал двери.

Нет, надо выпрыгнуть в окно, съехать по крыше, пройти по туннелю и молиться.

Настало время отстегнуть брошь и процарапать стекло, повторяя одну из детских шалостей Элиаса. Рейчел ударила гаечным ключом по стеклу. Оно мгновенно раскололось огромной звездой, и осколки посыпались наружу, где ветер закрутил их, словно заблудшие души. Рейчел провела гаечным ключом по раме, чтобы сровнять острые края.