Война за "Асгард" - Бенедиктов Кирилл Станиславович - Страница 159

— Горные районы Таиланда, — сказал он, — относятся к тем задворкам цивилизованного мира, за которыми мы следим особенно тщательно.

Вот ты и попался, добрый доктор, подумал Ки-Брас. Плотный пластик не позволял рассмотреть лицо заключенного в мешок человека в деталях, но даже сквозь него было видно, что человек этот не азиат. Джеймс шагнул вперед и наткнулся на твердый, словно бы упиравшийся ему в переносицу взгляд Танаки.

— Не стоит подходить слишком близко, мистер Ки-Брас, — спокойно предупредил его японец. — Можете подхватить какую-нибудь дрянь.

— Я в защитных перчатках, — усмехнулся Джеймс. — Мне ничего не грозит — вы же сами меня в этом уверяли.

Он обошел Танаку, взялся за плотный пластик мешка и потянул на себя. Пластик не поддавался — у Джеймса возникло ощущение, что труп заключен в сплошную оболочку, без швов или “молний”. Он достал из кармана армейский швейцарский нож, вытащил средней величины лезвие и, не колеблясь, вонзил в мешок. Раздался тонкий свист, быстро перешедший в шипение и хлюпанье; пластик сдулся, словно проколотый воздушный шарик, а в воздухе запахло чем-то кислым. Если это и вправду бактериологическая бомба, подумал Джеймс, то всем нам крышка. Но уж больно невозмутимо держится япоша, а он, как мне кажется, должен знать, что именно лежит в этих одиннадцати контейнерах.

— Образцы стоят денег, — нейтральным тоном заметил Танака. — Насколько я понимаю, мистер Ки-Брас, никто не собирается возмещать мне убытки.

Джеймс не обратил на его слова ни малейшего внимания.

Приподняв разрезанные куски пластика, он с большим интересом заглянул внутрь мешка.

От ноздрей трупа отходили тонкие прозрачные, почти невидимые трубочки. Они тянулись вбок и вниз, присосавшись к мягкой подушке-воротнику, охватывающей шею и голову заключенного в контейнере человека. Белого человека, как и предполагал Ки-Брас. Он был брит наголо, с жестким, худощавым лицом, сломанным носом и квадратным подбородком. Выступающие скулы туго обтягивала бледная, с голубыми прожилками кожа, казавшаяся мертвенной на фоне темного, под горло, комбинезона из паучьей пряжи. Джеймсу приходилось видеть такие комбинезоны — лет десять назад их пытались внедрить в качестве спецодежды для агентов силовых структур Евросоюза. Тонкие, гибкие и невероятно прочные, они, к несчастью, обладали слишком большой теплоемкостью: в них нетрудно было провести ночь на снегу, но при длительных физических усилиях они превращались в нечто среднее между сауной и газовой камерой. Впрочем, человек в контейнере лежал неподвижно, а значит, эта особенность комбинезона вряд ли серьезно его беспокоила.

Он действительно очень походил на труп, и Джеймсу потребовалось несколько долгих секунд, чтобы убедиться: широкая, обвитая черной паучьей пряжей грудь медленно поднимается и опускается в такт слабому, едва заметному дыханию. Танака, стоявший у него за спиной, вдруг закашлялся, и Ки-Брас понял, что он тоже не ожидал обнаружить в контейнере живого человека.

“Сейчас, — сказал себе Джеймс и резко обернулся к доктору. — Если у меня и получится его расколоть, то только сейчас”.

— Кто это? — спросил он по-японски, подавшись вперед — теперь расстояние между ним и Танакой не превышало одного шага. — Зачем вы прятали у себя в лаборатории этого человека?

Японский он знал гораздо хуже корейского, но ему и не требовалось поразить доктора красотой стиля. Простая и древняя как мир хитрость: если неожиданно задать человеку вопрос на его родном языке, он обязательно выдаст себя — не словами, так интонацией, не интонацией, так выражением лица.

Танака выглядел пораженным.

Он кашлянул еще два или три раза, вытер губы шелковым носовым платочком и очень вежливо извинился перед Джеймсом за свое недостойное поведение. Извинялся Танака по-японски, давая тем самым понять, что его вопрос услышан. При этом он очень естественно отодвинулся от собеседника, обошел вокруг контейнера, остановился напротив Ки-Браса и осторожно отогнул кусок полупрозрачного пластика.

— Поразительно! Он же живой!

— Вы тоже заметили? — холодно отозвался Джеймс. Неудача избранной им тактики разозлила его. — Вот что, доктор, хватит темнить. Объясните мне, откуда на складе генетического материала взялся живехонький белый мужчина и что за эксперименты вы собирались над ним проводить?

На лице Танаки отразилось искреннее недоумение.

— Но я не знаю, мистер Ки-Брас! В наших экспериментах действительно иногда используются живые люди, но все они — обитатели изолята, так что о нарушении гражданских и корпоративных прав речь не идет. Они живут в отдельных помещениях, похожих скорее на гостиницу, чем на этот склад. К тому же мы не используем технологии, позволяющие сохранять живые тела при достаточно низкой температуре с поддержкой функций дыхания и обмена веществ. Посмотрите, он подключен к системе, явно перерабатывающей выделения организма во что-то нейтральное. Вот эти пластинки, похожие на залитые воском соты, скорее всего, своеобразные биологические батареи, поддерживающие циркуляцию питательных веществ в трубках. Нечто подобное предлагал Луиджи Вериниани из лабораторий Ватикана, но его проекты сочли слишком рискованными и положили под сукно…

— Поставим вопрос по-другому, Танака-сан, — прервал его Ки-Брас. — Неужели вам, руководителю Центра, ничего не известно о хранящихся на его складах живых, чуть-чуть примороженных людях ?

— Вы вправе мне не верить, — покачал головой японец. — Но для меня это такая же неожиданность, как и для вас.

Джеймс неожиданно для себя усмехнулся: ему пришло в голову, что Танака мог говорить правду. Не всю, разумеется, но правду.

— В самую точку, доктор Мы оба рассчитывали увидеть нечто другое. Два центнера героина отличаются от того, что лежит сейчас перед нами, верно?

Танака слегка прищурился.

— Простите, мистер Ки-Брас. Вы полагали, что найдете здесьгероин?

Молодец, подумал Джеймс. Хорошее самообладание. Впрочем, от мастера боевых искусств другого ожидать и не приходится.

— Да, — просто ответил он. — А вы этого очень боялись. Обоих нас постигло разочарование.

Японец расхохотался. Его смех немного напоминал отрывистый, глуховатый лай. Отсмеявшись, он вновь наклонился над контейнером, словно потеряв всякий интерес к их беседе.

— Любопытно, крайне любопытно, — пробормотал он. — Системы жизнеобеспечения все еще работают, хотя, боюсь, нарушив герметичность пакета, вы что-то испортили… Смотрите, вам не кажется, что он розовеет?

Джеймс присмотрелся. Лицо спящего понемногу теряло свой мертвенный оттенок, словно оттаивало. Он протянул руку и потрогал синеватую щеку. Холодная, но не слишком. Словно у человека, вернувшегося с мороза, но уже успевшего опрокинуть пинту виски.

— Думаю, мы включили режим оттаивания. Доктор, у вас найдется изолятор, в который можно поместить этого парня?

— И не один. — Танака быстро ощупал комбинезон спящего и снял у него с пояса небольшую плоскую коробочку. — Взгляните-ка, мистер Ки-Брас. Это вам ничего не напоминает?

— Армейская аптечка, — кивнул Джеймс, раскрывая коробочку В ярком галогеновом свете блеснули металлические стержни инъекторов. — Маркировка стандартная, определить, откуда взялся наш клиент, по ней невозможно, зато понятно, что он прихватил с собой. Анестетики, стимуляторы, периферийный д-блокатор, бактериофаг… О, как интересно1 Знаете, что это за штука, доктор?

Танака осторожно взял у него из рук тонкую хромированную иглу.

— TS? Нет, никогда с таким не сталкивался.

— Термостабилизатор. Применяется в тех случаях, когда бойца нужно быстро вывести из состояния переохлаждения. Чаще всего им пользуются боевые пловцы и спецподразделения, работающие в горах Похоже, если мы хотим увидеть этого парня в добром здравии, следует вколоть ему TS.

— Я распоряжусь насчет изолятора, — решительно сказал Танака, делая шаг к массивной металлической двери.

Ки-Брас придержал его за рукав комбинезона.

— Это легко можно сделать и отсюда. Вам не следует оставлять меня одного — я здесь новичок и боюсь заблудиться. Скажите лучше, доктор, какой вывод мы вправе сделать из того, что нам уже известно о содержимом контейнера?