Вечный поход - Вольнов Сергей - Страница 112

Он уже не хорохорился, не ёрничал, только смотрел напряжённо и по-прежнему молча.

– Что к нам инопланетяне пожаловали, это, конечно, хреново… но избавимо. А вот тебе ещё более неожиданная новость… у меня у самого она, честно признаюсь, до сих пор ни на какую полочку не укладывается. Короче – украли нас всех, Упырь. Как есть увели с Земли… должно быть, мы «плохо лежали».

– Чушь городишь, Дымыч! Кто ж воинов зажуковать* способен?

– К сожаленью, не чушь, дружище. Я называл планету Локос, родину Амрины… Так представь себе, и ты, и я, и все-все-все мы – на этом самом Локосе сейчас и находимся! Не на Земле мы! В другом мире! А как это, зачем это… и для чего…

Вот теперь, наверное, глаза-воронки были у меня! И Упырь в них медленно всасывался.

Взгляд Амрины испуганно замер, более не двигался, но продолжал стоять «на цыпочках»…

Я вздрогнул, когда в безразмерной тишине прозвучал её негромкий, но очень твёрдый голос.

– Хорошо. Попробую объяснить. Попонятнее и… покороче.

Покороче не получилось.

…С той минуты, когда она произнесла эти слова, миновала вечность. Наверное, за это время планета опять благополучно смогла образоваться из газопылевого облака, потом в неведомом грехе или же в святом порыве зачать жизнь, разродиться цивилизацией и с грустью пронаблюдать, как её детище вырождается в чуждое существо. Возникали империи и, сожрав сами себя, затихали под обломками былого величия. Появлялись вожди и поджидали тех, кто их свергнет. А в паузах неразумные дети шкодничали и ставили всякие чудовищные опыты над телом матери-земли. И виток за витком кружилась планета – чудовищная мать! – вознамерившаяся пережить своих детей.

Я не знаю, как у повествовательницы это получалось! Мы – ВИДЕЛИ то, о чем рассказывала Амрина. Правда, допускаю, каждый видел своё и по-своему, но – видел… Что это было за воздействие?!

Я даже не заметил, когда она перешла к рассказу о своей планете. Лишь встрепенулся, услышав ЛОКОС!

И вернулся голос, и её – только её! – лицо… И слова стали словами.

– …кусственная планета Экс первоначально замышлялась не для этого, и цель давнего замысла была, по сути, выполнена давным-давно… После этого, достаточно длительное время, рукотворный планетоид просто… оставался на своей орбите, для многих последующих поколений превратившись… в предмет космического интерьера. Упоминание об Экс вошло в песни, поэзию, легенды… Но когда возникла необходимость возникновения… проекта «Вечная Война»… планета неожиданно оказалась востребована. Уровень развития нашей цивилизации… позволил реально смоделировать, практически в полном объёме… как планетарный дизайн, так и детали условий… среды обитания. За основу взяли параметры Локоса. Тем более, что на Земле… факт существования которой лёг в основу проекта… условия жизни очень близки. Вот и…

Амрина умолкла и сделала неопределённый жест рукой.

– Ну так… что же является главной идеей этого набившего оскомину Вечного Похода? – несмотря на угнетённое состояние, выдавил из себя мрачный Данила. – Для чего это всё затевалось-то? Что мы поимеем в итоге?..

– В итоге… – она замялась, но, собравшись с силами, выдавила из себя ответ: – Вы здесь… скажем так, в качестве гладиаторов… Сурово, но честно – вы всего лишь живые игрушки, предназначенные для игрищ инопланетного разума.

Эти жестокие – но честные! – слова сумели совершить невозможное. Из двух раздавленных ответом – жутким ответом! – жалких существ, из размазанных, обомлевших, сражённых человечков… сумели они высечь живую искру. Возжечь негодование!

– ЧТО-О?! – воскликнули мы одновременно. И этот слитный возглас напоминал угрожающий рык.

– Да-а… именно так… – Амрина старалась избегать моего взгляда. – Вы, по большому счёту, просто гладиаторы… Это понятие не совсем точно отражает суть, но… из всех доступных вашему пониманию наиболее адекватно… Точнее, не простые, а гладиаторы во времени и пространстве.

Меня захлестнуло…

Я увидел огромную жёлтую арену. Лужи крови, присыпанные песком. Валяющиеся тела товарищей и врагов. Несмолкаемый животный рёв многотысячной толпы. И руки, руки! Со всех сторон руки. Они шевелятся, тянутся ко мне… сжатые кулаки, что положением торчащих больших пальцев голосуют: ЗА или ПРОТИВ…

Палец вверх. Палец вниз.

Быть или не бы…

Моя жизнь в этих руках. В их руках. В причудливой, единожды сложенной комбинации этих рук… «Смерти предать!» или «Жизнь оставить!».

Я – просто пешка! Ма-аленькая незаметная фигурка в одной из бесчисленных партий, разменная мелочь, которой можно просто пожертвовать и небрежным жестом смахнуть с доски… Моя жизнь, драгоценная и единственная для меня, была всего лишь очередным концертным номером в чудовищном спектакле. ОНИ, обитатели высших сфер, явились на это представленье, силясь хоть ненадолго победить свою всепоглощающую, рутинную скуку, на миг отогнать снедающую разум пресыщенность… Я же – развлекал их своей схваткой с собственной Смертью. Я отгонял Смерть мечом – она же не спешила, прекрасно зная, что рано или поздно меня ухватит. Она знала все неочевидные, низменные законы балласта, таящегося внутри каждого из нас и тянущего нас вниз. Она подыгрывала ИМ. Позволяла предвкушать наступление запретного. Позволяла переживать сопричастность к преступлению запрета.

Всё это – вызывало бешеный восторг толпы. В высших сферах – «тоже люди»… Я больше не принадлежал самому себе. У меня не осталось даже права на существование вне этой арены. А сама жизнь, её длительность – впрямую зависела от этих РУК! Рук ЭТИХ… ОНИ вершили мою судьбу. Они за краткий миг проживали иллюзию: побывать скучающими богами… И даже меч в моих руках не был ни моей собственностью, ни моим другом. Он просто являлся посредником между жизнью и смертью.

Чудовищно! И кто?!. Кто осмелился взять на себя это право?! Не просто распоряжаться нашими жизнями – но сделать их элементами рбзовых спектаклей. Мы полагали себя воинами, а оказались быдлом! Марионетками вертепа! Мы были насекомыми, которых можно прихлопнуть… Но даже убийство комара – по сути война за право обладания кровью. Его гибель не приносит будоражащего наслаждения. И уж точно – даже это не развлечение.

МЯСО.

Именно… Мы – ничуть не больше, чем мастерски приготовленное экзотическое блюдо: «Мясо по-живому, под соусом агоний».

Должно быть, что-то очень похожее узрел в этот миг и Упырь. По его лицу перекатывались желваками мучительные волны боли.

– Мы?! Гладиаторы?! Мы для вас – гладиаторы?! И ТОЛЬКО?! – не ручаюсь, но судя по всему, это были мои слова.

– Мы недостойны быть ЛЮДЬМИ? Целая самобытная цивилизация?! Но чтобы вынести нас за эту черту «не людей», вы сами должны быть нелюдями! – это, скорее всего, было сказано Данилой. – Нелюди и есть.

Наше возмущение было солидарным, потому слова сливались в единый, цельный протест.

Вопросы уже не выкрикивались. Они скорее вытеснялись, выдавливались изнутри – нараставшей волной злости, ещё не оформившейся в боевую злобу. Но в глазах уже зажигался огонёк, способный поджечь кусочек этого мира…

Я обхватил виски. Закрыл глаза. Видение арены, залитой кровью, не исчезало. Просто отошло на задний план и застыло, как декорация. Кровь рвалась наружу. Словно во внутренней тюрьме случился бунт заключённых, и они теперь рвались на волю, чтобы разнести на осколки этот мир, уж коль он создан НЕ ДЛЯ НИХ.

Голос крови! Один из самых веских голосов в этой реальности. Он требовал СЛОВА… И я до последнего затихающего звука предчувствовал, каким оно будет это слово.

СМЕРТЬ!!!

Только так… Слово билось во мне. Слово было нацарапано ржавым гвоздём на сетчатке глаз Упыря. Слово родилось, но у нас хватило сил и мудрости не произнести его вслух.

…Звучание голоса Амрины, а тем более смысл её слов – были для нас абсолютно неожиданны:

– Вы мне сейчас напоминаете древнеримский сенат… В священном негодовании топочущий ногами.

Мы остолбенело уставились на неё.

– Затрудняюсь чем-то вас удивить… тем более, Данила Петрович отлично знает военную историю… Но, если вы помните такой примечательный момент… Во время легендарного восстания Спартака… весной семьдесят второго года ДО вашей нынешней эры… Спартак тогда разбил легионы консулов Лентула и Геллия и тем самым отомстил им за гибель своего соратника и полководца Крикса…