Пират и русалка - О'Бэньон Констанс - Страница 27

Но доброту проявил не один Хеннингс. Доминик с наслаждением опустилась в огромное корыто с горячей водой, которое принес Том. Принимая ванну, она гадала про себя, где он сумел раздобыть ароматные соли.

Потом Доминик причесала и красиво уложила волосы, прихватив их сзади розовой лентой, которую она нашла рядом с платьем. Ее огорчало лишь то, что ей придется надеть к платью свои грубые сапоги с отворотами!

В назначенный срок, прижав руку к бешено колотившемуся сердцу, Доминик вышла из каюты. Она никак не ожидала, что будет так волноваться перед новой встречей с Джудом.

Поднявшись на палубу, Доминик обнаружила там поджидавшего ее Итана. Он предложил ей руку.

– Мне поручена честь проводить вас к столу капитана Гэлланта.

Она присела в реверансе.

– Доктор, вы потрясающе элегантны.

В его голосе зазвучали серьезные нотки:

– Вы уверены, что с вашей стороны разумно идти на этот ужин?

Было очевидно, что доктор знает о натянутых отношениях между ней и Джудом.

– Но я хочу пойти, Итан.

Она с радостью открылась бы ему, но не могла. И отступать тоже не имела права. Время было на вес золота – каждый лишний день, проведенный Валькуром и дедушкой в лапах этого французского чудовища-бонапартиста, был для Доминик, словно острый нож.

Итан повел ее вперед, приноравливая свой широкий шаг к ее изящной походке. Доминик заметила мастера-парусника, который горделиво разглядывал ее, и остановилась перед ним.

– Ведь это вас я должна благодарить за чудесное платье? Я не ошиблась?

Он ухмыльнулся и кивнул.

– Я сшил его из нескольких скатертей, они принадлежали капитану. Думаю, он без них обойдется.

– Благодарю вас, – сказала она и приложилась к его шершавой щеке, заслужив в ответ его беззубую улыбку.

Доминик и Итан вошли в столовую капитана, которая отделялась от спальни переборкой. В столовой находился один лишь Корнелиус. Он тепло приветствовал ее.

– Вы прекрасны, словно цветок, мисс Шарбоно, – почтительно произнес он.

– Благодарю вас, милостивый государь, – отозвалась Доминик. Она с удивлением заметила, с каким вкусом накрыт стол: здесь был китайский фарфор, до блеска начищенные серебряные приборы, а также хрустальные бокалы, сверкавшие в свете свечей. Ей пришло в голову, что, вероятно, капитан выставил напоказ награбленное добро.

Даже стоя спиной к двери в спальню, Доминик моментально ощутила появление Джуда. Она медленно обернулась к нему, гадая про себя, как он, после происшедшего между ними, станет обращаться с ней. На нем были белые брюки и зеленый шелковый камзол, идеально облегавший его широкие плечи.

– Мисс Шарбоно, очень мило с вашей стороны почтить нас своим присутствием, – сухо произнес он и окинул всю ее взглядом: вспыхнувшие румянцем щеки, шелковистые черные локоны, спадавшие на чистый высокий лоб, стройные изгибы тела, подчеркнутые старомодным льняным платьем. – Вы очень хороши, – пробормотал он. – Впрочем, вам это и так известно.

Доминик посмотрела ему в глаза, позабыв на секунду, что они не одни.

– Кажется, это комплимент, капитан Гэллант.

– Вовсе нет. Это платье выглядело бы убогими лохмотьями на любой другой, только не на вас.

Их губы шевелились, произнося ничего не значащие вежливые фразы, но даже в них таился некий смысл, понятный лишь им двоим, а глаза говорили друг другу совсем об ином – о лунном свете, о нежных прикосновениях и неутоленных желаниях.

Джуд подошел к креслу и отодвинул его для Доминик.

– Не соизволите ли сесть?

Она скользнула в кресло, почувствовав, как его рука вроде бы ненароком коснулась сзади ее шеи. Ей с трудом удавалось поддерживать светскую беседу: колени у нее дрожали от слабости, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Когда все сели, вошел матрос с бутылкой вина и наполнил бокалы. Когда он приблизился к капитану, Джуд прикрыл свой стакан ладонью и сказал:

– Я не буду. Налей остальным.

Он улыбнулся в ответ на удивленный взгляд Доминик.

– Было время, когда я пил наравне со всеми, но в последнее время я не испытываю тяги к спиртному, особенно когда передо мной красивая женщина, которая пьянит сильнее любого вина.

Она подняла бокал к губам и, прежде чем ответить, сделала глоток.

– Прекрасная речь, капитан, – сказала она, стараясь не выходить из своей роли. – Однако мне следует поостеречься: как бы вы не вскружили мне голову.

– Доминик, – вмешался в разговор Итан, желая переменить тему, – а не расскажете ли вы капитану, откуда у вас это платье?

– Я должна благодарить вашего парусных дел мастера, капитан. Это его работа. Ну разве не мило с его стороны?

– Никогда не подозревал в Хеннингсе таких творческих наклонностей, – откликнулся ядовито Джуд. – Может, мне стоит определить его на работу в дамское ателье?

Затем он повернулся к Итану и с металлом в голосе полюбопытствовал:

– А с какого момента вы с этой дамой решили называть друг друга по имени?

Итану хотелось улыбнуться, но он не посмел.

– Доминик милостиво разрешила мне звать ее по имени. Мы близко познакомились с тех пор, как она стала помогать мне в лазарете.

– Как трогательно, – мрачно произнес Джуд. В этот момент их разговор был прерван матросом, который принялся расставлять на столе блюда.

– Мисс Шарбоно, – язвительно заметил Джуд, – может быть, вам интересно будет узнать, что ваш друг, Том Битон, сегодня вечером занят в трюме – ему приказано навести там порядок. Он провозится большую часть ночи. Я решил, что следует предупредить вас об этом, не то вы станете удивляться, почему он не шныряет за вами повсюду.

Легкая улыбка тронула губы Доминик, и она уставилась в свою тарелку, прекрасно поняв капитана. Он предупреждал ее, что сегодня вечером Том не сможет им помешать.

Во время обеда Джуду представилась отличная возможность понаблюдать за Доминик. Он заметил, что она прекрасно знает, какие приборы предназначены для того или иного блюда. Ее манеры поражали безупречностью, речь – рассудительностью. Она, без сомнения, не была девушкой из таверны, но тогда зачем же ей это притворство? Джуд был обескуражен еще больше, чем прежде: кто же она и что ей нужно на его корабле?

Доминик, казалось, не замечала его настроения, она смеялась и болтала с Итаном и Корнелиусом. Если их и удивляло, почему капитан не поддерживает общего разговора, то они не подавали виду.

Наконец Корнелиус встал и извинился перед Доминик.

– У меня вахта этой ночью, и я вынужден вас покинуть. Был очень рад поужинать с вами, мисс Доминик. Надеюсь, в ближайшем будущем вы снова составите нам компанию.

– Спокойной ночи, Корнелиус, – кивнув, ответила она. – И, пожалуйста, зовите меня Доминик.

После ухода Корнелиуса воцарилось неловкое молчание. Вскоре поднялся и Итан.

– Я тоже должен покинуть ваше приятное общество, Доминик. У двоих матросов поднялась температура, и мне нужно проведать их до отхода ко сну. – Он поклонился и вышел.

Доминик повернулась к Джуду, который глядел на нее с загадочной улыбкой.

– Кажется, мы наконец остались одни.

Она отодвинула тарелку.

– Мне тоже пора идти.

Он поднялся со своего места, обошел стол и встал у нее за спиной. Она почувствовала на плечах тяжесть его рук.

– Потерпите меня еще немного. По-моему, у нас с вами есть одно незаконченное дело.

Его гибкие пальцы ласкали ее затылок, потом стали опускаться ниже, к плечам.

– Вы ошибаетесь, капитан. У нас нет незаконченных дел.

– Почему вы говорите со мной таким официальным тоном? Ведь Корнелиусу и Итану вы позволили называть себя по имени.

– Они… Они не такие, как вы.

Он придвинул стул и сел рядом с ней.

– Это в каком же смысле?

– Они были добры ко мне.

– Не спорю. А еще?

– Мне нечего вам ответить. Если вы хотите, чтобы я называла вас по имени, я согласна и прошу вас обращаться ко мне так же.

Он взял ее за подбородок и повернул к себе.

– Все равно в ваших словах слышится отчуждение. Я бы считал, что вы холодная и бесчувственная, если бы недавно не держал вас обнаженную в своих объятиях.