Пират и русалка - О'Бэньон Констанс - Страница 22

Взгляд Джуда стал задумчивым.

– Человек, о котором ты говоришь, существовал на самом деле. Он был известен под прозвищем Ворон и был другом моего отца.

Было уже совсем поздно, когда Джуд отправился навестить Доминик. Дверь ее каюты была распахнута настежь, и, войдя, он увидел, что она спит. Он долго стоял над девушкой, вглядываясь в ее черты. Лицо Доминик было покрыто копотью, одежда разорвана и залита кровью. Он попытался представить себе, как она выглядела сегодня, орудуя шомполом и помогая раненым.

Он подумал о своей покойной жене. Мэри лишилась бы чувств при первом же выстреле, не говоря уже о том, что она вообще не выносила вида крови. Много лет он привык оценивать каждую женщину в сравнении с Мэри – но только не эту. Она была не похожа ни на одну из тех, кого он знал.

Даже копоть не могла скрыть красоты и совершенства ее лица. У нее была стройная фигурка и изящные руки. Что заставило такую женщину, с ее храбростью и утонченностью, заняться проституцией, гадал Джуд, с отвращением думая о бесчисленных мужчинах, которые касались этого тела.

Он поднял с пола одеяло и бережно укрыл ее. Доминик только вздохнула, но не проснулась. Многое в этой женщине оставалось для Джуда тайной. Ясно было одно: теперь, после этих ее героических подвигов, он абсолютно не верил, будто она оказалась на его корабле потому, что нуждалась в защите.

Причиной этого было что-то другое, и Джуд намерен был выяснить, что именно.

12

Доминик проснулась от грохота пушек. Она в панике вскочила с постели и бросилась на палубу – и через минуту убедилась, что никто на них не нападал.

Джуд Гэллант проводил скорбную церемонию в честь тех, кто погиб во вчерашнем бою. Она стала протискиваться поближе и была удивлена, когда члены команды почтительно расступились, давая ей дорогу.

Доминик встала рядом с доктором Грэмом и посмотрела туда, куда были направлены все взгляды – на капитанский мостик, где стоял капитан Гэллант.

– Покойтесь с миром, благородные воины, – с чувством проговорил он, – и пусть море хранит своих мертвецов.

Печальная церемония закончилась, но все оставались на своих местах, ожидая, пока капитан даст приказ разойтись.

Доминик виновато взглянула на доктора.

– Я, должно быть, проспала почти всю церемонию. Мне очень жаль.

Итан посмотрел на нее с высоты своего роста и слегка улыбнулся, заметив, что ее лицо все еще черно от пушечного дыма.

– Вам не за что извиняться, мисс Шарбоно. На мой взгляд, вы заслужили отдых. Вы хоть представляете, какой героиней считают вас все эти матросы?

– Меня? Героиней? – изумилась она.

– Уверяю вас. Я выслушал уже по крайней мере дюжину разных версий того, как вы чуть ли не в одиночку спасли корабль.

– Когда я помогала вам, только и разговоров было, что о вашем отважном капитане Гэлланте. Так что вчерашняя победа по праву принадлежит ему.

Итан кивнул.

– По правде говоря, Джуд всегда пользовался славой блестящего стратега, способного принимать молниеносные решения. И даже зная это, я не меньше остальных восхищен и изумлен тем, как ему удалось перехитрить эти два фрегата, каждый из которых превосходил нас и численно, и вооружением. Что тут скажешь, некоторые рождаются на свет с такими способностями и талантами, что нам, простым смертным, до них далеко. И он один из них.

– Вы его любите, – заключила Доминик.

– Да, люблю. И если это преступление, то я признаю себя виновным.

Ее глаза неожиданно расширились от изумления.

– А я даже не подозревала, что нас атаковали сразу два вражеских корабля.

– Насколько я понял, вы были заняты стрельбой из пушки, – шутливо заметил он.

Она помрачнела.

– Никогда не думала, что мне придется помогать убивать людей.

Итан обнял ее за плечи, желая утешить, и помог перешагнуть через обломок снасти.

– Не вините себя. Французские корабли сами уничтожили друг друга. Наш капитан просто сделал маневр, в результате которого «Вихрь» ушел с их пути, и, вместо того, чтобы ударить из пушек в нас, они из всех своих орудий пальнули друг в друга.

Доминик с трудом сглотнула.

– И на этих… на этих кораблях погибло много людей?

– Не так много, как могло бы, мисс Шарбоно, не позволь наш капитан им беспрепятственно сесть в шлюпки. Сомневаюсь, что они бы проявили подобное же благородство, будь они на нашем месте.

Эта новая черта характера капитана Гэлланта, открывшаяся ей сейчас, немало взволновала ее. Разве он не хладнокровный разбойник, в чем ее пытались убедить раньше?

– Доктор, как вы думаете, почему он дал им спастись?

Итан оглядел ее лицо и руки, и в его голосе зазвенела нежность.

– Сами спросите об этом Джуда. А сейчас вам пора возвращаться в свою каюту. Я распоряжусь, чтобы вам принесли воды для купания.

Доминик подняла руку к лицу и в первый раз за все это время подумала о том, как она выглядит.

– У меня, наверное, ужасный вид, – охнула она и поспешила прочь от него, чувствуя, как краска стыда заливает ей щеки.

Она торопилась и не замечала, с каким обожанием глядели ей вслед матросы. Как не заметила она и того, что капитан провожал ее глазами до тех пор, пока она не скрылась на лестнице, ведущей к ее каюте.

Доминик выкупалась и переоделась в чистую тельняшку и брюки. Уже закончив расчесывать волосы и откладывая в сторону гребень, она услышала робкий стук в дверь. Она открыла и с удивлением увидела на пороге застенчиво ухмыляющегося Тома Битона.

– Мисс Доминик, первый помощник разрешил мне поговорить с вами.

– Как ваша рана, Том?

– Да пустяки, простая царапина, мэм. У меня бывало и похуже.

Она никак не ожидала такую доброжелательность от человека, который подвергся из-за нее суровому наказанию.

– Очень рада. Я беспокоилась за вас.

Он потупился и принялся изучать свои башмаки.

– Мэм, я тут… сделал для вас ожерелье… так вот… я все думаю, понравится оно вам или нет…

Он протянул ей свое сокровище: ожерелье из отполированных ракушек, нанизанных на кожаный шнурок. Она представила себе, сколько мучений доставляла ему раненая рука, пока он мастерил для нее эту вещицу.

Она улыбнулась и надела ожерелье себе на шею.

– Никогда еще мне не дарили подарка красивее, Том. Я буду беречь его всю жизнь.

В его глазах засветилась радость, и он отступил на два шага назад.

– Мэм, если у вас будет в чем нужда, я и ребята, но особенно я… ну в общем, вы понимаете.

– Спасибо, Том. Я это запомню.

– Спокойной ночи, мэм.

– Спокойной ночи, Том.

Закрывая за ним дверь, Доминик улыбнулась. Вот бы ей с такой же легкостью завоевать сердце капитана Гэлланта!

Солнце, словно пылающий шар, сияло на фоне лазурно-голубого неба. Легкие волны лениво накатывались на белый песчаный берег. «Вихрь» стоял на якоре в скрытой от посторонних глаз маленькой бухточке.

Несколько матросов таскали ведра со смолой, найденной в близлежащем озере, и смолили щели, другие рубили лес, чтобы заменить рухнувшие мачты.

Доминик сидела на палубе рядом с Томом, который, объявив себя ее защитником, теперь не отходил от нее ни на шаг. Они латали паруса. Хеннингс, парусных дел мастер, расположился рядом и внимательно оглядывал сделанную работу. У всех троих на пальцах были специальные наперстки, которые помогали проталкивать иглы сквозь грубую и плотную парусиновую ткань.

После нескольких часов однообразной и утомительной работы Доминик встала, решив размяться и прогуляться по кораблю. Она облокотилась на перила и стала следить за птичкой с ярко-голубым оперением, пока та не упорхнула в тропические заросли.

Потом она нашла взглядом человека, стоявшего на холме, поодаль от всех остальных. Он был обнажен до пояса, и Доминик рассмотрела скульптурные очертания его мускулов и бронзовую кожу, блестевшую на солнце капельками пота. В который раз она поразилась его царственной осанке. Может ли какая-нибудь женщина завоевать его сердце? Он сказал ей, что это невозможно, но ведь был же он когда-то женат и наверняка любил свою жену!