Эффект Лазаря - Рэнсом Билл - Страница 19

Но лагуна переполнилась кипящей белой яростью, и двое других рыбаков схватили его и уволокли силком, мокрого насквозь и кричащего, вдоль по переходам, и втолкнули под арку «Бубнового Туза». Жерар, сидящий в своем механическом кресле, закрыл люк перед наступающим морем.

Твисп вцепился в мягкий мех.

– Нет! Малыш еще там!

Кто-то прижал к его губам чашку с горячим питьем – почти неразбавленную бормотуху. Жидкость попала в рот, и он сглотнул. Питье смыло его в утешительную пустоту. Но она не смыла прикосновения пальцев Бретта к его собственным.

– Я почти ухватил его, – простонал Твисп.

Изображение, запечатленное на маленьком листке органики, представляло собой серебряную трубку, летящую в небе. У трубки не было крыльев или каких-либо других видимых средств поддержания полета. Только лишь оранжевое свечение на одном из ее концов, бледное пламя на фоне серебра и синевы пандорианского неба. Процесс, запечатлевший изображение, был обратимым, и краски уже начали выцветать.

Уорд Киль был заворожен как красотой изображения, так и его уникальной технологией. Изображения, сделанные подобным способом, были излюбленным среди островитян видом искусства. Создавались они за счет светочувствительности некоторых организмов, способных приживаться на листке органики. Картины делали, засвечивая лист через линзу, и они восхищали как мимолетностью своего существования, так и изысканной красотой. Но этот образ, по мнению его создателя, помимо изысканной игры цвета и композиции, привлекал и своим мистическим значением.

«Был ли то сам Корабль или созданный Кораблем артефакт?»

Художник неохотно расстался со своим творением, но Киль воспользовался служебным положением, чтобы пресечь споры. Делал он это доброжелательно и неторопливо, полагаясь по большей части на проволочку времени – на длинные и запутанные предложения со множеством оговорок насчет доверия и благосостояния всех островов, на частые паузы и молчаливые кивки своей массивной головы. Оба собеседника понимали, что изображение выцветает, и вскорости от него останется плоская серая поверхность, готовая к обновлению, а потом и созданию новой картины. Наконец создатель изображения ушел, несчастный, но убежденный – тощее кривоногое создание со слишком короткими руками. Зато настоящий художник, признал Киль.

Теплый день только начинался, и Киль немного посидел в халате, наслаждаясь ветерком, который создавала домашняя система вентиляции. Джой перед уходом прибрала немного, разгладила покрывало на постели и аккуратно повесила его одежду на спинку прозрачного сидения из плаза. На столе перед ним все еще стояли остатки приготовленного ею для него завтрака – яйца крикс и мури. Киль отодвинул тарелку и палочки, выложил на стол листок со странным изображением и загляделся на него, призадумавшись. Потом он кивнул в ответ на собственные мысли и связался с шефом Внутренней Службы Безопасности острова.

– Я пришлю пару человек часа через два, – сказал тот. – Мы во всем разберемся.

– Часа через два вы ни в чем не разберетесь, – возразил Киль. – Изображение полиняет почти полностью.

Изрезанное глубокими морщинами лицо на экране нахмурилось. Шеф собрался было что-то сказать, но передумал. Он потер толстым пальцем мясистый нос и поднял глаза. Похоже, он считывал данные с экрана, для Киля скрытого.

– Мистер Верховный судья, – сказал он. – Вас хотят видеть буквально через несколько минут. Где вы будете?

– Дома. Полагаю, вы знаете, где это.

– Конечно, сэр, – покраснел шеф.

Киль выключил экран, сожалея о своих трениях со Службой Безопасности. Они его раздражали, но сегодня его реакция была вызвана мыслями о выцветающем изображении. Тревожный случай. Художник, поймавший изображение объекта в небесах, не отнес его КП. Он полагал, что это свидетельство возвращения Корабля – но отнес лист к Верховному Судье.

«И что я должен с ним делать», размышлял Киль. «Да, но ведь я тоже не понес его к КП.»

Он знал, что Симона Роксэк будет этим возмущена. Скоро он ей позвонит, но сначала… надо кое-что уладить.

Водяной барабанчик у входа прозвучал дважды.

«Что, уже Безопасность прибыла?» подивился он.

Прихватив тающий образ небесного объекта, Киль прошел в гостиную, по дороге закрыв вход на кухню. Некоторые островитяне недолюбливали тех, кто ест отдельно, кого высокое положение избавляет от шумной толкотни в общих залах.

У входа он коснулся чувствительной мембраны, и органика в ответ раздалась в стороны. За ней обнаружилась Карин Алэ, стоящая в дверном проеме. Она нервно вздрогнула при виде него, затем улыбнулась.

– Полномочный посланник Алэ, – произнес он и тут же сам подивился собственной официальности. Во время деловых обсуждений они вот уже несколько сезонов называли друг друга Карин и Уорд. Но нечто – может, ее нервная напряженность – подсказало ему, что это официальный визит.

– Простите, что явилась к вам домой без предупреждения, – сказала она. – Но нам нужно кое-что обсудить, Уорд.

Она бросила взгляд на изображение в его руке и кивнула, словно оно что-то подтверждало.

Киль посторонился, чтобы пропустить ее, и закрыл за ней дверь. Он смотрел, как Алэ придвигает стул и садится без приглашения. Как всегда, он остро сознавал ее красоту.

– Я слышала об этом, – сказала Алэ, указывая на лист с изображением у него в руках.

Он поднял листок вверх и взглянул на него.

– Вы из-за этого явились впопыхах?

Поначалу она и глазом не моргнула. Затем пожала плечами.

– Мы отслеживаем разные виды активности наверху.

– Я всегда интересовался вашей следящей системой, – заметил Киль. – Я начинаю утрачивать доверие к вам, Карин.

– Почему вы на меня нападаете, Уорд?

– Это же ракета, разве нет? – он взмахнул изображением. – Морянская ракета?

Алэ скривилась, но догадка Киля ее не удивила.

– Уорд, я хотела бы взять вас с собой вниз. Назовем это информационным визитом.

Она не ответила на его вопрос, но ее поведение само по себе уже было признанием. Что бы ни происходило, моряне желали сохранить это в секрете от островитян и религиозных сообществ. Киль кивнул.

– Вы пытаетесь добыть гибербаки? Почему КП не попросили благословить это мероприятие?

– Среди нас есть те, кто… – она пожала плечами. – Это вопрос политики морянского руководства.

– Вы хотите заполучить еще одну морянскую монополию! – обвиняюще воскликнул он.

Она смотрела на него, не отвечая.

– Как долго продлится ваш информационный визит? – спросил он.

– Возможно, неделю. – Она встала. – Может быть, и дольше.

– И какой вопрос мы будем обсуждать во время этого визита?

– Он сам по себе будет ответом на ваши вопросы.

– Значит, я должен быть готов к неопределенно долгому посещению, чья истинная цель до моего приезда остается мне неизвестной?

– Пожалуйста, верьте мне, Уорд.

– Я верю, что вы будете лояльны к морянским интересам, – ответил он. – Как и я лоялен по отношению к интересам островитян.

– Я клянусь, что вам не будет причинено никакого вреда.

Он позволил себе мрачно улыбнуться. Какая незадача для морян, если он умрет, находясь внизу! Врачи не установили точный срок смертного приговора, уже вынесенного Верховному судье Уорду Килю.

– Дайте мне пару минут, чтобы собраться и передать самые неотложные из своих обязанностей другим, – сказал Киль.

Карин расслабилась.

– Спасибо, Уорд. Вы об этом не пожалеете.

– Меня всегда занимали политические тайны, – отозвался он. Не забыть бы взять неначатый блокнот для дневника. Во время этого информационного визита ему явно будет что записывать. Слова на плазе и напевы наизусть. Это будет настоящее действие, а не спекулятивная философия.