Ящик Пандоры - Рэнсом Билл - Страница 18

Легату невольно передернуло. «Нервоеды!» Эти суетливые червячки были самыми страшными из всех демонов Пандоры. Им была присуща неукротимая тяга к нейронам человека – проникнув под кожу, они неторопливо прогрызали себе дорогу вдоль нервных волокон, пока, добравшись до мозга, не наедались досыта, чтобы инкапсулироваться и отложить яйца.

– Паршиво, – бросил Мердок, заметив ее реакцию. – Тяжелая работа, конечно… но этого мы ожидали с самого начала. Здесь собрались самые преданные на всей нижстороне работники.

Легата глянула на кучку этих преданных работников, сидевших среди плазовых чанов, – на невыразительные кислые лица. Все, кого видела Легата в переходах лаборатории, были бледны, морщинисты, изнурены. Никто не смеялся; даже нервная улыбка не нарушала всеобщей тоски. Только брякали инструменты, гудели машины, ныла тягостная пустота отчуждения.

Мердок внезапно ухмыльнулся.

– Но вы желали поглядеть на Сад, – бросил он, поворачиваясь и подавая знак следовать за ним. – Сюда.

Он провел Легату через сдвоенный шлюз в помещение, служившее, казалось, тренировочным залом для молодых спецклонов. Несколько созданий крутилось у входа, и при виде Мердока они расступились.

«Они его боятся», – поняла Легата.

В другом конце зала, за барьером, виднелся еще один шлюз.

– А там что? – поинтересовалась она.

– Туда мы сегодня не попадем, – ответил Мердок. – Идет дезинфекция.

– О! А что там такое?

– М-м-м… можно сказать, сердце Сада. Я называю его Теплицей. – Он обернулся к бродившим неподалеку молодым спецклонам. – Вот, кстати, и юная поросль, только что из нашей Теплицы. Они…

– А другого названия у вашей Теплицы нет? – поинтересовалась Легата.

Ей не нравилось, как отвечает на ее вопросы Мердок. Слишком уклончиво. Он лжет.

Мердок обернулся к ней, и Легата ощутила укол страха. В глазах его плескался восторг, выдававший потаенное, гнусное знание.

– Некоторые еще называют ее Комнатой ужасов, – ответил он.

«Комната ужасов?»

– И нам туда нельзя?

– Не сегодня. Быть может, вы истребуете пропуск немного позже?

На сей раз Легата смогла сдержать дрожь. Но он так смотрел на нее, с таким жадным блеском в глазах…

– Я вернусь и осмотрю вашу… Теплицу позднее, – решила она.

– О да. Непременно вернетесь.

Во время своих ночьсторонних прогулок Оукс любил блуждать бесцельно, не привлекая внимания к своей важной персоне. Он приложил много сил и стараний к тому, чтобы и на борту, и на нижстороне оставаться лишь именем. Немногие знали его в лицо, а большую часть официальных обязанностей капеллан-психиатра брали на себя помощники – установленные богоТворения в коридорных часовнях, распределение продуктов на нижстороне, контрольные проверки тех корабельных функций, которые не требовали человеческого вмешательства вовсе. Власти капеллан-психиатра полагалось быть сугубо номинальной. А он хотел большего.

Кингстон бросил как-то в сердцах: «У нас слишком много свободного времени. Мы как те пустые руки из поговорки, и бес найдет нам дело».

Той ночью воспоминания о его предшественнике преследовали Оукса неотступно. Во всех внешних проходах стены и потолки были усеяны сенсорами – глазами и ушами Корабля. Они тускло поблескивали в лилово-синем ночном свете, поворачивались к каждому проходящему мимо, а потом теряли его из виду.

От Льюиса до сих пор ни слова. Отчет Легаты ставит больше вопросов, чем дает ответов. Или Льюис решил начать свою игру? Невозможно! Смелости у него на это не хватит. Он по натуре своей не вожак, он вечный закулисный кукловод.

Тогда что же случилось?

Слишком много навалилось на плечи Оукса, и все разом. Невозможно дольше откладывать отправку этого поэтишки… Керро Паниля… на нижсторону. Да еще новый кэп, которого Корабль вытряхнул из спячки! Обоих следовало бы привязать друг к другу и следить за ними непрестанно. А еще пора уже начинать программу уничтожения электрокелпа. Народ на нижстороне достаточно поголодал, чтобы наброситься на любого козла отпущения.

Да в придачу неприятная история с воздухом в его каюте. Это что же – корабль правда пытался удушить его? Или отравить?

Завернув за угол, Оукс увидал на стенах коридора светящиеся зеленые стрелки, показывавшие направление к обшивке корабля. По потолку проходила пунктирная линия, где каждой точкой был сенсор.

Оукс по привычке отмечал, как пробуждается при его приближении каждый сенсор. Механическое око пристально следило за его передвижением, а когда проходящий исчезал из его поля зрения, следующий циклопов глаз опасливо обращался к нему, не сводя взгляда с человека. Теоретически Оуксу должна была бы нравиться подобная бдительность – он всегда одобрял это качество и у корабельников, и у простых машин, – но мысль о том, что за этим стеклянным взглядом скрывается чужой, возможно, враждебный разум, леденила его сердце.