Ведьмин Лог - Вересень Мария - Страница 75

– Охотно верю в это, – равнодушно пожал плечами Илиодор. – Однако по договору с Великим Князем, – он специально подчеркнул два последних слова, давая понять, что Решетников здесь всего лишь слуга, – я теперь имею право забрать госпожу Маришу Лапоткову, дабы ее судьбу решил совет ордена.

– Ой. – Мне стало нехорошо, я сразу вспомнила, что являюсь гражданкой Северска, и просительно уставилась на Федора Велимировича, но тот лишь бессильно скрипнул зубами, махнув рукой, и велел:

– Убирайтесь и ведьму свою забирайте.

– Не очень-то вы учтивы, – холодно парировал златоградец, – можно подумать, что вы даже расстроены тем, как повернулись события.

«…меж собой грызться и драться. Собака кусача, кошка царапуча…»

Вот теперь Решетников взбесился окончательно, даже стол опрокинул, когда вскакивал. Мне показалось, что он схватит Илиодора за грудки, чтобы пнуть пару раз в живот, а потом еще и мордой повозить по полу. Лично я так бы и сделала. Но Решетникова что-то удержало. Нет, все-таки плохо быть царедворцем. Я осуждающе покачала головой, но тут Илиодор ухватил меня за шею, пронзив пальцами чуть не насквозь, и помешал произнести наговор до конца самым простым и бесцеремонным образом – воткнул в волосы гребень и намотал монисто на шею, как удавку.

Из дому он меня волок, словно это я была виновата, что он разлаялся с боярином.

– Еще раз это сделаешь, я тебе голову оторву! – зло тряхнул он меня так, что клацнули зубы.

– Я не виновата, что меня сцапали! – пискнула я.

Он замахнулся кулаком, я зажмурилась, подождала маленько, потом приоткрыла глаз. Илиодор усиленно растирал свое лицо, словно вляпался в паутину.

– Черт, не спал уже трое суток, с ног валюсь. – И он оценивающе оглядел меня с ног до головы, снова поразив переменою. Взгляд у него стал не дурашливый, как раньше, и не лютый, как только что, но задумчивый и глубокий, как у Архиносквена, когда нас впервые привели к нему на обучение. – Ладно, – махнул он рукой, – думаю, и впрямь придется тебе порассказать кое-что.

Илиодор приметил Зюку на телеге и, ухватив меня за шиворот, как кутенка, поволок, не обращая внимания на писки возмущения. Легко забросил на телегу и вскарабкался сам. Как ребенка, подтолкнул к нашему ларю, а сам встал за спиной, топча сапогами одеяло, и, не отпуская моей многострадальной шеи, велел:

– Открывай.

Я сразу догадалась, что меня собираются сунуть в этот ларь, и уперлась в него руками, замотав головой.

– Да чтоб тебя! – совсем разозлился Илиодор. Сам нажал потайную пружину и откинул крышку.

Я ожидала, что сейчас он меня толкнет, и оттого отклячила зад, упираясь в стенку ларя, сильно наклонившись вперед. Он этим воспользовался и, положив мне руку на затылок, склонил еще ниже. Лучше б он этого не делал, потому что я завизжала так, что из дома старосты повыскакивала охрана, оно и понятно – из ларя на меня смотрела мертвыми глазами Подаренка.

Она лежала, притиснутая в угол, а рядом с ней – знакомый жилистый оборотень. Шея его была разрублена и левая рука вся в запекшейся крови. Хоть их и уложили аккуратно, но, видимо, от тряски оба трупа шевелились, и теперь казалось, что жуткая парочка обнимается.

– Договоримся так, – сурово произнес новый Илиодор, – у меня на сегодня еще много дел, и ты либо не мешаешь мне и ведешь себя смирно, либо едешь в одном сундуке с ними.

Я мелко затрясла головой, он дернул меня за растрепанную косу, а на подбежавшую стражу рявкнул:

– Чего надо?

Те попятились и отступили от инквизитора, решив, что златоградец, горя нетерпением, уже начал пытки. У них даже сочувствие на лицах проступило, но злого слова церковнику никто сказать не посмел. Такие нынче времена.

– Ты сумасшедший, – сползла я на дно телеги, зарываясь в одеяло и все равно чувствуя, что меня колотит крупная дрожь.

– Скорей уж, как пишут в ваших ведьмовских книгах, «безвольный раб своего ремесла».

Он хлопнул крышкой, заставив меня в ужасе сжаться, и велел Зюке трогаться, а сам присел напротив меня, сверля взглядом. Если и была в его лице озабоченность, то теперь я совершенно не знала, чему ее приписать. Может, он оттого губы кусает, что не может найти достойный способ моего умерщвления, а то и вовсе мучается чем-то своим, чернокнижным или инквизиторским? Черт его разберет этого типа.

– Кто ты такой? – простучала я зубами, пытаясь под одеялом незаметно разорвать нитку мониста. Илиодор это заметил, хлопнул по рукам и глянул, словно спудом придавил:

– Страдаешь кошачьим любопытством? А скажу – визжать от страха не будешь?

Я замерла, пытаясь представить, что же такого страшного он может сказать.

– Я принадлежу к семье Ландольфа Черного Волка, он, кстати, из ваших, северских.

– Ой мама! – только и пискнула я задушенно, припоминая все жуткие истории, связанные с этим семейством.

Илиодор усмехнулся, видя испуг на моем лице, слишком зловеще, как мне показалось.

– Как же вас в инквизиторы-то взяли? – прошептала я.

– О! Это довольно забавная история, – оживился Илиодор, на минутку став прежним. – Заговор Мытного очень сильно взволновал императорский дом. – Он стрельнул в меня взглядом. – Знаешь, сколько в прошлом веке Златоград потратил на борьбу с северской нечистью?

Я потрясла головой, решив, что не буду его прерывать. Не помню кто, но, кажется, Рогнеда говорила, что если буйному сумасшедшему дать выговориться, то он становится почти спокоен. Илиодор понял меня по-своему, продолжив:

– Так вот, несмотря на то что все три великие Школы – Магов, Ведьм и Чаровниц, а также Навьих тварей – давно не существуют, траты на ослабление Северска не уменьшились. Один эдикт о борьбе с суевериями и волшбой обошелся Императору в годовой доход Златограда. И вдруг – Мытный с ведьмами. Ты не представляешь, какой был переполох, но, к несчастью для боярина, тихий. – Он посмотрел в ночное небо и купающуюся в облаках луну, мечтательно вздохнул. – Смешно, но на сегодняшний день свои древние навыки сумели сохранить лишь ведьмы да их вечные преследователи – инквизиторы. Один из них и был послан орденом к Великому Князю Северска для скорейшего решения проблемы… Вот его костюмчик я и позаимствовал.

Я много читала, а потому сразу себе представила, как это выглядело. Никого ниже гроссмейстера орден к Великому Князю не послал бы, а при нем, по их укладу, всегда состоят не меньше пяти рыцарей-храмовников, да служки, да писари, да два сменных палача… Ни в одной книжке меньше дюжины не было описано. Я попыталась представить: как можно позаимствовать костюм у инквизитора, за которым следует толпа телохранителей? Единственной возможностью было напасть на него в уборной.

Илиодор следил, как одно выражение на моем лице сменяет другое, и, видимо, остался доволен презрительной усмешкой, взявшей верх в конце. Поэтому радостно закончил:

– Вот с его бумагами я представился Великому Князю и предложил свою помощь в этом деле.

Да лучше б он меня по темечку топором стукнул! Я прижалась к сундуку с Фроськой, глядя на златоградца широкими от ужаса глазами. Коль инквизитор до Княжева не доехал… то это уже совсем не смешная история.

– А единственной моей целью является, – доверчиво склонился к моему плечу Илиодор, – заручиться поддержкой ведьм в одном небезынтересном предприятии.

– Ни за что! – выдохнула я, решив не прибавлять, что именно ведьмы поизвели чернокнижников более, чем кто-либо. Конечно, мы и колдунов не жаловали…

Илиодор успокаивающе похлопал меня по руке, заодно глянув, на месте ли монисто:

– Не спеши давать ответ сразу, госпожа Мариша, тем более что это лишь одна часть истории. Вторую, если повезет, расскажу на рассвете, она тоже довольно забавная.

Если он еще раз скажет «забавно», у меня начнется истерика.

Я и не подозревала, что самое интересное еще только начинается. Сначала я думала, что Зюка просто ведет кобылу как захочет, прямым ходом до Малгорода за денежками, ничуть не задумываясь, что впереди топь, и сильно удивилась, узнав, что так и задумано. Когда умная лошадка уперлась всеми копытами, не желая идти дальше и губить свою молодую жизнь в угоду хозяевам, Илиодор спрыгнул с телеги и, самодовольно осмотревшись вокруг, кивнул: