Фактор вознесения - Рэнсом Билл - Страница 76

– Нам туда. И мы окажемся там, где нужно.

Но в этот момент из-за ближайшей скалы показались Неви с Зенцем. С лазерниками наизготовку они зашагали, огибая валявшиеся тут и там обломки скал, к обломкам амфибии. Увидев их, Криста не только не удивилась, но и не испугалась. Рядом мрачно выругался Бен и стал озираться, пытаясь найти хоть какое-нибудь укрытие. Но она знала, что в этом нет необходимости. Она это знала, и все.

И это открывшееся ей Знание было так огромно, что весь мир замолк в удивлении. Она не слышала больше ни плеска волн, ни свиста ветра, ни неспешных шагов двух осторожно ступавших по каменной осыпи убийц.

– Руки за голову и встать лицом к обшивке! – вспорол тишину дрожащий кулдыкающий голос Зенца.

– Да, – шепнула Криста Бену, – мы именно туда и стремились.

Взявшись за руки, они молча наблюдали, как за спиной Неви и Зенца тот самый валун с вихи начинает медленно и беззвучно, словно на шарнирах, вылезать из земли.

– Руки за голову!

Верхняя часть валуна бесшумно откинулась, словно крышка, и из его недр скользнули, как тени, несколько мужчин, вооруженных сетями и арканами.

– Скажи мне, что ты тоже это видишь, – прошептал Бен. – Скажи мне, что это уже не пыльца, а на самом деле.

– Все так, как должно быть, – почти пропела в ответ Криста. – Мы на пороге великих событий, и они не заставят себя ждать.

Неви посмотрел ей в глаза, и его что-то насторожило в ее взгляде – даже не оглянувшись, он отпрыгнул в сторону и откатился по песку за ближайший валун. Но сети были уже в воздухе, и в следующий момент одна из них опутала ошарашенного Зенца, а вторая лишь скользнула по руке отскочившего суперагента. Еще через секунду блеснули две вспышки, и оба метателя сетей рухнули на песок. Зенц заворочался, пытаясь высвободиться. А дуло лазерника Неви уже смотрело в глаза Кристе, и даже с расстояния тридцати шагов его отверстие в стволе показалось девушке огромной черной пропастью.

– Я убью ее! – объявил Спайдер. – Можете мне поверить. У меня это быстро.

Все застыли в молчании, и Кристе показалось, что все они являются тщательно выписанными персонажами на огромной картине. И она, похоже, догадывалась, кто художник.

Неви тоже застыл, не сводя глаз со своей жертвы. Его бледное лицо было по обыкновению непроницаемо. Криста вновь услышала вялые шлепки прибрежных волн, и в голове у нее стало проясняться.

«Но ведь есть же какое-то…»

И тут ее посетило полузабытое, но очень знакомое чувство. Ничего подобного она не ощущала с тех пор, как ее вытащили из моря…

– Связь, – прошептала она.

Она слышала дыхание стоящего рядом Бена и ощущала его, как свое. Они были единым существом, с единым сердцем, бьющимся в единой гармонии с радугами, волнами и пульсацией Великой Бездны. Она слышала его мысли и невольно восхитилась тем, что он решил пожертвовать собой ради нее. Она явственно видела, как он мысленно выстраивает порядок действий: «Рывком спрятать ее за спиной, а самому принять выстрел, чтобы отвлечь внимание и дать шанс снова бросить сеть». За секунду до того, как он решился, Криста тронула его за плечо:

– Нет. В этом нет необходимости. Разве ты не чувствуешь?

– Я чувствую стеснение в груди. Он – единственная преграда между нами и…

– Нашей судьбой? О нет, никаких преград нет.

За спиной Неви появился широко улыбающийся Рико и помахал Кристе рукой.

Спайдер встал и, осторожно ступая по скользким от прошедшего недавно ливня камням, направился к ним. Криста всегда любила запах дождя – он был таким же влажным, как запах моря, но в нем не было и десятой доли оттенков запаха морского побережья: запаха волн и водорослей. И мертвого дирижаблика, распростершегося на песке, как спящий любовник.

– Ну, видишь? – с улыбкой обернулась она к Бену.

– Думаю, да. – отозвался тот.

Неви прорычал что-то, и оставшиеся в живых охотники стали вытаскивать Зенца из сетей. И вновь Криста почувствовала себя лишь персонажем картины.

– Замри, – прошептала она.

Бен застыл.

Неви остановился, и его лицо выразило крайнее изумление.

– Где они? – проревел он и сощурился, хотя солнца били ему в спину. – Куда они делись?

Криста с трудом удержалась от смеха, и Рико, оценив ее мужество, беззвучно зааплодировал.

– Не понял, – сказал Бен. – Мы что теперь – невидимки?

– Нет, мы не невидимки, – ответила Криста. – Нас просто невозможно увидеть. Для него мы сливаемся с фоном, на котором стоим. Думаю, это Рико научил келпа такому фокусу.

Бен сжал ее руку и только открыл рот, чтобы еще о чем-то спросить, как вновь грянули выстрелы.

Твисп вел Калеба к мерцающему впереди огоньку у края оракула. Эта пещера была из маленьких – когда-то здесь пролегал один из тянувшихся на несколько километров вдоль побережья боковых отростков того самого корня, который Флэттери приказал выжечь. Это была укрытая от посторонних взглядов пещерка, где легко дышалось и всегда пахло йодом и солью.

Походка Калеба была почти точной копией походки его отца. Да и сам он и фигурой, и манерами слишком часто напоминал Твиспу Бретта: такой же высокий, широкоплечий и так же пытливо взирающий на мир, моментально реагируя на любое движение или изменение света. Пока еще были живы родители, Калеб ходил к оракулу чаще других. Даже в сумраке пещеры Твисп сумел разглядеть, что недавняя еще юношеская угловатость Калеба сменилась уверенной грацией молодого атлета.

– Да, твой отец тобой гордился бы, – вздохнул Твисп.

– Зато тебя он любил больше всех.

Они остановились около края пруда и какое-то время просто наблюдали за колыханием стеблей келпа у самой поверхности воды. Здесь, в пещере, можно было говорить только тихо, так как любой звук разносился эхом по самым дальним уголкам. За их спинами тихонько возились монахи. Они разбирали большой бур, при помощи которого велись все горные работы.

– Твои родители познакомились, когда были моложе, чем ты сейчас. А у тебя есть кто-нибудь?

И вновь Твиспу показалось, что он смотрит на Бретта: тот так же внезапно заливался румянцем, правда, у Калеба была более смуглая кожа. Это от матери. Зато рыжий цвет волос был даром отца.

– Так как? У тебя уже есть кто-нибудь?

– Виктория – большой остров. Там живет много женщин, – со вздохом ответил Калеб.

– Много… – задумчиво пробормотал Твисп. – И одна из них разбила тебе сердце?

Молодой человек сердито засопел, даже развернулся было, чтобы уйти, но передумал.

– Старец, вас не проведешь! – И вдруг рассмеялся. – Я что, прозрачный?

Твисп развел руками.

– Твое поведение говорит само за себя. Я сам через это прошел. Подумай, тридцать лет уже минуло, а она до сих пор мне снится.

Он не стал продолжать. Ему было важнее дать выговориться Калебу.

Молодой человек уселся на край пруда, спустил ноги в воду и погладил босой ступней потянувшийся к нему стебель.

– Когда я путешествовал по келпопути, по стеблю моего отца, я видел тебя его глазами. Ты был ласков с ним и строг, ты был добр и позволял ему слишком много говорить. – Калеб опять рассмеялся. – Я знаю, он был хорошим человеком. И ты тоже хороший человек. И я хочу стать хорошим человеком. Но… – он медленно покачал головой, – но я – это я. Я другой. И моя жизнь не похожа на вашу.

Он соскользнул в пруд и закачался на большой плети, как в гамаке; над поверхностью воды остались лишь голова и грудь. Даже в озарявшем пещеру мерцании красных и синих огоньков келпа Твисп увидел, как изменилось выражение глаз Калеба. В них действительно появилось нечто новое.

– И в чем же ты другой? Ты дышишь, ешь, опорожняешься…

– Ты забыл, зачем мы пришли сюда, – резко перебил его Калеб, и в его голосе не было ни капли почтения, присущего юноше, разговаривающему со старшим по возрасту. – Сколько людей погибло сегодня, пытаясь добраться до Флэттери? Далеко они добрались?