Фактор вознесения - Рэнсом Билл - Страница 44

– Мы не можем ждать, – простонала Криста. И, устало потерев глаза, продолжила: – Думаю, что он использовал келпы для сбора информации. А в процессе этого сбора вытащили меня. И теперь он уже знает то, что хотел, а это дает ему власть над всей планетой. Он сломает ей хребет и даже не поморщится!

Криста видела, что Бен колеблется. Ему очень хотелось поверить ей. Точно так же он смотрел на нее вчера, перед как поцеловать. Он и теперь хотел поцеловать ее. Но, по словам Флэттери, это было опасно. И директор хорошо знал, что говорил. Правда, его желания опережали его возможности.

– Оставайся здесь. – Голос Бена показался ей удивительно тихим. Да и вокруг внезапно стало тихо. Пронизывающее Кристу биение пульса келпа исчезло. Бен взъерошил ее мокрые волосы.

– Сегодня Флэттери нас не достанет. Так что давай выбираться из этой дыры. Дай Рико и Эльвире попробовать свои силы.

Криста была готова поклясться, что он пытается убедить себя. Ему было страшно. А она так мало знала о природе страха! Но тот день, когда ей пришлось покинуть келп, энергетически был очень похож на сегодняшний. Только сегодня она сознает, в каком направлении нужно двигаться. Приближался вечер, и они были под водой на глубине четырех дюжин километров.

Эту запись Беатрис сделала два года тому назад, когда Контроль над течениями воцарился на орбите. Тогда она впервые в жизни оперлась на руку до сих пор недостижимого доктора Макинтоша и впервые испытала на себе все прелести невесомости.

А теперь ее держали в плену, и люди капитана Бруда делали то, что извечно делают солдаты с мирным населением во время оккупации. Правда, двигаться в условиях пониженной гравитации было трудно. И все же, даже после всего увиденного, ей казалось, что уболтать людей Бруда на передачу сообщения Маку вовсе не так уж сложно. Тревожила лишь одна мысль: «А что, если они и его убили?»

Мак очень чуткий человек, но его все симпатии оставались на планете, лежащей в ста пятидесяти километрах от станции. Беатрис всегда было трудно такое понять. Ее это ранило. Ведь даже Бен пытался ей помочь.

«Я уверена, что Бен жив, – убеждала себя Беатрис. – Я чувствую это».

И еще она очень надеялась, что Мак тоже жив. Отчасти потому, что он был частью смысла ее жизни, отчасти потому, что все ее нынешние планы зависели от его помощи.

«Бруду Мак тоже нужен, – размышляла она. – Ведь он хочет использовать меня как заложницу». Люк распахнулся, и на пороге возник капитан Юрий Бруд в бронекомбинезоне. Он ткнул пальцем в пустующее кресло за редакторским пультом.

– Вы думаете, что мои солдаты тупые вояки? И они не способны технически обеспечить передачу? – Он слегка запыхался, и в его темных глазах посверкивали искорки смеха. – Ладно, так уж и быть, мы, новички, покажем вам, на что способны. Директор приказал расстрелять вас сразу, как только мы ступили на борт челнока. Но Леон выдал в эфир слишком плохую копию приказа. Прочитать ее было невозможно.

Беатрис отвернулась от трех мониторов, на которые сейчас техники Бруда вывели хронику последних событий в Калалоче. Когда появилось изображение, на вспомогательном мониторе, висевшем прямо перед ее носом, вспыхнула красная надпись. Впрочем смотреть было не на что – ни боев, ни даже мелких стычек. Беатрис мельком глянула на экран и сразу поняла, в чем дело.

– Вы хотите выдать все это за несчастный случай с нападением дирижабликов? – спросила она. – Но вам это не удастся. Кто-нибудь из репортеров головидения все равно хоть что-то снял. И вам не удастся заткнуть все рты… – Заметив усмешку Бруда, она замолчала.

Почему-то перед ее мысленным взором всплыло лицо Флэттери. У Бруда точно такой же тонкий нос, бесформенные брови, и он так же вскидывает голову при беседе, словно хочет, чтобы его визави заглянул ему в ноздри.

Он ворвался в студию, дыша словно загнанный носорог, однако тут же попытался сделать вид, что абсолютно спокоен. А теперь он смотрел Беатрис прямо в глаза. От одного его взгляда у нее снова затряслись поджилки.

– Вы наверняка обратили внимание, как много новых лиц появилось среди членов экипажа в последнее время, – сказал Бруд. – В студии тоже появились новые люди. Заметили?

Он улыбнулся, и от этой улыбки Беатрис стало совсем нехорошо.

– Вы хотите сказать, что большая часть экипажа… подменена?

– Знали бы вы, сколько народу в последние дни занимались этим! – промурлыкал Бруд. – И все хотели одного – сделать дело. Наше дело.

– Наше дело – сообщать новости. Мы говорим правду о…

Хохот капитана прервал ее обличительную речь.

– Да, ваше дело – сообщать новости и говорить «правду». А наше – исполнять приказы. И если для их исполнения слегка придется покривить душой и «правду» приукрасить, то я пойду на это. Таким образом мы сделаем людей счастливее.

– Таким образом мы доведем людей до гибели! И вы будете в ответе за массовую резню, а затем…

– Смотрите сюда, – перебил он и ткнул пальцем в ближайший монитор, по которому побежали строчки. – Вам больше по вкусу такой мир?

Светящиеся буквы складывались в слова, и Беатрис читала:

«Тема: Жители Калалоча были вынуждены покинуть свои дома, чтобы избежать последствий нападения дирижабликов. Взрыв разделил поселение на две части.

Монитор N 1: эпизод со спасением старушки из горящего дома. Девиз: «О'кей, дорогуша! Жива – и о'кей!»

Устный комментарий: «Сегодня войска секьюрити Вашона спасли эту женщину из пылающего дома. Но погибло, по непроверенным данным, около тысячи человек. По прогнозам специалистов, сегодня остались без крыши над головой около пятнадцати тысяч человек. Многие из них нуждаются в оказании первой помощи».

Монитор N 2: эпизод с командой спасателей в форме охранки, восстанавливающих разрушенную стену вокруг Теплицы. Фон – стада домашнего скота.

Устный комментарий: «Тысячные стада скота мечутся вокруг Теплицы. Взрыв разрушил ограду пастбищ, и животные вырвались на свободу. Специалисты прогнозируют, что большинство особей можно будет вернуть в заповедник. Включая пару уникальных для Пандоры лам».

Монитор N 3: пылающие дома.

Устный комментарий: «В некоторых районах Калалоча до сих пор бушует огонь. Пожар длится уже более пяти часов. Большая часть рынка уничтожена, и больше сотни лоточников пропало без вести. Склад, хранивший семьдесят процентов отпущенного району риса и фасоли, потушить, по мнению специалистов, удастся только через пару суток. Пламя, вода и дым уничтожили большую часть припасов на этот год. Судя по прогнозам специалистов, запасов продовольствия не хватит на всех голодающих».

– Но это же… Но ведь все совсем не так! – выкрикнула Беатрис. Отчаяние взяло верх над осторожностью. – Флэттери хранит все основные запасы в подземных хранилищах.

– Ти-хо! – прошелестел Бруд. И, улыбаясь, поднес указательный палец к губам и кивнул на мониторы.

Беатрис уже успела возненавидеть его улыбку и потому тут же отвернулась.

Леон, единственный журналист из всех трех технарей, нахмурился и усиленно закашлял. Не смея в присутствии Бруда заговорить с Беатрис, он украдкой указал кивком на четвертый монитор.

«Монитор N 4: Порт. Горящие корабли и лодки. Усеянный человеческими телами пирс. Изображение дергается, словно снимающего все время толкают.

Устный комментарий: «По заявлению специалистов, более пяти тысяч человек сегодня оглушены взрывом на пирсе Калалоча. Однако при этом не пострадало ни одно судно, и они продолжают двигаться по расписанию».

Монитор N 5: Две плачущие женщины, поддерживающие друг друга. Обе зажимают руками уши. Фон – дым и языки пламени.

Женщина: «Нас ударило прямо по ушам. Это было как взрыв. Я знаю, это все они … Не понимаю, что с нами случилось. Все кругом мертвы…»

Устный комментарий: «Миссис Гратцер и ее соседка готовы под присягой подтвердить, что по меньшей мере два дирижаблика четвертого класса, привлеченные кострами лагеря перселенцев, взорвались и уничтожили несколько квадратных миль восточной части Калалоча. При этом были сожжены три морозильника с запасом рыбы на год».