Фактор вознесения - Рэнсом Билл - Страница 25

– Я был на самой вершине горы! Свободу!

– Этого, что ли? – фыркнул Торвин и тут же пожалел об этом: нос снова закровоточил. – Поменьше бы он нюхал споры дирижабликов, был бы здоровее.

Дэвид снисходительно улыбнулся. Они с Торвином были почти ровесниками (обоим под шестьдесят), но познакомились не очень давно, поэтому не так уж много знали друг о друге.

– Меня ведь тоже один раз забирали, – прошептал Дэвид. – Как-то охранник потребовал у меня пирожок. Никаких талонов у него, вестимо, не было. Я знал, что, если уступлю один раз, он станет доить меня ежедневно. Да я бы лучше все бедным раздал, чем этой сволочи! И вот тут-то я сделал ужасную глупость: швырнул свой лоток в очередь, и пирожки тут же расхватали. Ну и дурак! Я думал, что арестуют одного меня! Так вот: всех, у кого обнаружили пирожки, не отоваренные по карточке, забрали тоже.

Лицо Торвина вытянулось:

– Дружище… Я и не знал… И что было дальше?

– Меня привели в большой сарай, разделенный на много маленьких камер простыми занавесками. И в каждой кто-то кого-то пытал. Со всех сторон доносились жуткие крики и стоны… А запах…

Дэвид поперхнулся, глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух из легких. Поэт все еще ковылял по улице, что-то бормоча себе под нос и жестикулируя.

– А он был рядом со мной. В соседней камере. Тогда он был большим человеком, с самого верха, – директором всего головидения. Флэттери тогда только входил в силу… Так вот, он выступил в открытом эфире и заявил, что Флэттери хочет промыть мозги всему миру.

– Какой смелый человек! – прошептал Торвин. Теперь он смотрел на Поэта совсем другими глазами.

– Какой дурак! – в сердцах сплюнул Дэвид. – Ему бы лучше было подобрать тайком команду и подрывать все потихоньку изнутри… Вот хотя бы как ребята из «Боя с Тенью». Он же прекрасно понимал, что ему за это будет.

Дэвид встал, отряхнул пыльные штаны, надел кепку и, глядя из подворотни куда-то вдаль, тихо продолжил:

– А теперь я расскажу тебе, что с ним сделали. Они сложили его пополам и запихали в жестяную бочку. А к яичкам привязали бетонную гирю без дна. Мало того, что он головы не мог поднять, так должен был все время держать коленями эту бетонную дуру. А руки у него были связаны за спиной, и изредка ему приносили еду, но ставили на пол, и ему приходилось есть ртом, как животному. А еще время от времени по бочке колотили железными ломами, так что можно было оглохнуть от грохота. Он был ученым человеком. Я не слышал от него ни одного проклятия. Он только молился. Молился всем богам, которых я знаю, и таким, о которых я никогда не слышал. Они специально свели его с ума – кто ж поверит сумасшедшему? Настоящему сумасшедшему, который ест насекомых и всякие отбросы, лишь бы не умереть с голоду.

Стало тихо. Торвин задумался, обдумывая услышанное. Поэт все еще ковылял по улице. Двое патрульных прошли мимо, даже не взглянув на него.

– Дружище… – прошептал Торвин, облизывая пересохшие губы. – А что они?.. А ты как же?..

– Меня просто побили. Это было не так уж страшно. За неподчинение властям я получил только сутки. Не думаю, что капитан был так уж благодарен тому охраннику, что меня задержал. Во всяком случае, в нашем районе я его больше не видел… Смотри-ка, на улице опять порядок. Пошли работать. Надо бы еще хоть что-нибудь продать и вернуться домой пораньше. А то, когда на улицах неспокойно, моя Энни места себе не находит, пока я не приду.

Старички повесили свои лотки на шеи, поправили товар, вышли на грязную улицу и побрели к очереди, напутствуемые хриплым криком Поэта:

– Брат, брат, да настанет свобода!

Спайдер Неви проследил, как Рико втаскивает сходни на палубу «Летучей рыбы», и слегка подкрутил верньер, чтобы увеличить изображение. Теперь спина оператора стала видна крупным планом.

– У него лазерник, – сказал Неви, ткнув пальцем в фигуру на экране. – Прикреплен сзади к ремню. Похоже, он умеет с ним обращаться.

Все это он проговорил, ни разу не взглянув на ведущего вместе с ним наблюдение офицера охраны. «Летучая рыба» на экране отвалила от причала, и Неви подключил еще один сенсор, установленный на выходе из гавани.

Объектив нацелился на окно рубки проходящего судна и дал крупным планом изображение происходящего внутри. В кресле помощника рулевого сидел Рико Лапуш, а Криста Гэлли стояла сзади, облокотившись на спинку. Слева от нее примостился что-то говорящий ей Озетт. Увидев, что за штурвалом стоит Эльвира, Неви, хорошо знавший ее репутацию, беззвучно выругался.

– Если наш катер попытается их перехватить, эта дама легко уйдет. И что тогда?

– Тогда мы прикажем им остановиться, – отозвался Зенц. – А затем дадим предупредительный выстрел.

– А затем?

Зенц откашлялся, прижав рукой щель, заменявшую ему нос.

– Будем стрелять, пока не выведем их из строя.

Неви даже поперхнулся от такой глупости. Снаряд лазпушки дает взрыв с зоной поражения радиусом в тысячу метров. О каком же «выведении из строя» тут можно говорить?

А Зенц, очевидно, принимая молчание Неви за одобрение, продолжал разглагольствовать:

– Директор учредил отдел безопасности всего около года назад. В наши повседневные обязанности уже тогда входили поиск и перехват любых судов, входящих в гавань Калалоча и выходящих из нее, за исключением кораблей компании; поиск и задержание любых военных и наземных отрядов, пересекающих периметр с обеих сторон…

Неви молча слушал болтовню Зенца.

В Теплице хозяином было это трепло, и слова Спайдера не имели тут никакого веса. Но он-то прекрасно понимал, что попытка подобным образом перехватить «Летучую рыбу» выльется в катастрофу огромного масштаба. Флэттери затем и дал ему это задание, чтобы он помешал наделать Зенцу очередных глупостей.

– Мы должны заполучить «Бой с Тенью» и Кристу Гэлли живыми, – напомнил Неви. – А кроме того, найти и выжечь нору, в которой прячутся их сообщники. И приведет нас туда именно эта «рыбка». А для этого она должна быть целой и невредимой.

Зенц гордо выпрямился, снова откашлялся и заявил:

– Мы подозреваем, что Лапуш в течение последних лет командует всеми боевиками Теней и…

– Корабль должен выйти из гавани без помех! – резко оборвал его разглагольствования Неви и включил на консоли рабочую частоту охранки. – Немедленно дай команду своим оглоедам, чтобы воздержались от каких бы то ни было действий.

Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза, затем Зенц кашлянул и склонился над микрофоном:

– Говорит Зенц. Тридцать четвертый, не препятствуйте выходу из гавани белого судна третьего класса.

– Но по приказу директора, сэр, – отозвался молодой голос, – мы обязаны досматривать все выходящие из гавани суда без исключения.

Зенц запнулся, и наблюдавший за ним Неви молча позлорадствовал: до чего ж нелегкая дилемма встала перед и так уже вконец запутавшимся шефом охранки! А выход должен быть таким, чтобы удовлетворил как букву, так и суть приказа директора.

– Я уже лично досмотрел его на стоянке, – буркнул Зенц. – Мы знаем, кто там, на борту.

Неви тут же отключил связь. Зенц дал ему великолепный козырь! Теперь, если что-то и пойдет не так, первой жертвой в святой битве за выживание станет именно он.

– Молодые офицеры плохо разбираются в букве приказа, – сказал Зенц, пытаясь изобразить улыбку.

– Зато они прекрасно умеют бояться, – буркнул Неви. – Вот когда они познают алчность, тогда, считай, доросли до нового чина.

Зенц слушал его вполуха, озабочено потирая шею. Всю прошлую ночь он, вместо того чтобы отдыхать, допрашивал двух своих лучших солдат. А теперь, после приказа Неви, позволившего Кристе Гэлли вырваться из ловушки, похоже, отдых и не предвидится. Стоило ему отпустить это проклятое суденышко на волю, как воротничок стал неимоверно жать шею – тревожный симптом. Похоже, начинается приступ с кашлем и температурой, изматывающий, как грипп.