Капитул Дюны - Герберт Фрэнк Патрик - Страница 94

— Думаешь, я ревную, Ребекка?

Она покачала головой.

— Ты выказываешь таланты, — сказал Рабби, — которые другие быстро используют. Твое предложение закрепить аппаратуру? Эти… эти Прочие рассказывали тебе, как это сделать?

Ребекка пожала плечами. Это был прежний Рабби, которого не стоит дразнить в его собственном доме.

— Я должен возблагодарить тебя? — спросил Рабби. — У тебя есть власть? Теперь ты будешь управлять нами?

— Никто, и я в последнюю очередь, никогда даже не предлагал этого, Рабби. — Она была обижена и не намеревалась показывать этого.

— Прости меня, дочь моя. Это то, что ты называешь взбрыком.

— Мне не нужна твоя благодарность, Рабби. И конечно, я прощаю.

— У твоих Прочих есть что-нибудь сказать по этому поводу?

— Бенегессеритки говорят, что боязнь похвалы восходит к древним запретам хвалить своего ребенка, потому что это вызывает гнев богов. Он потупил голову.

— Иногда в этом есть мудрость.

Джошуа казался растерянным.

— Пойду попытаюсь поспать. — Он устремил многозначительный взгляд на машинное отделение, откуда доносился затрудненный хрип. Он покинул их, уйдя в затемненную часть комнаты, споткнувшись на ходу о детскую игрушку. Рабби постучал по скамье рядом с собой.

— Сядь, Ребекка.

Она села.

— Я боюсь за тебя, за нас, за все, что мы олицетворяем. — Он погладил свиток. — Мы были правы в течение стольких поколений. — Он окинул взглядом комнату. — И у нас тут нет даже миниана.

Ребекка смахнула с лица слезы.

— Рабби, ты неверно судишь о Сестрах. Они желают только усовершенствовать человечество и власть.

— Так они говорят.

— Так я говорю Власть для них есть форма искусства. Тебе это кажется забавным?

— Ты пробудила мое любопытство. Эти женщины обманывают себя мечтами о своей важности?

— Они рассматривают себя как сторожевых собак.

— Собак?

— Сторожевых, тревожащимися за то, когда можно преподать урок. Они добиваются именно этого. Никогда не пытайся дать кому-нибудь урок, который он не сможет усвоить.

— Всегда эти частицы мудрости, — казалось, он говорит с грустью. — И они управляют собой артистично?

— Они считают себя присяжными с абсолютной властью, на которую никакой закон не может наложить вето.

Он покачал свитком перед ее носом.

— Я так и думал!

— Никакой человеческий закон, Рабби.

— Ты говоришь мне о женщинах, которые приспосабливают религии к своей вере в… во власть большую, чем у них.

— Их вера не будет в согласии с нашей, но я не считаю ее злом.

— В чем эта… эта вера?

— Они называют ее «Уравновешивающим смещением». Они смотрят на нее с точки зрения генетики и инстинкта. Великие родители скорее всего будут иметь детей, близких к среднему уровню, например.

— Смещение. И это — вера?

— Вот почему они стремятся не выделяться. Они советники, даже иногда делатели королей, но они не желают быть мишенью переднего плана.

— Это смещение… верят ли они в Создателя Смещения?

— Они не рассматривают его существование. Только то движение, за которым можно наблюдать.

— Тогда что они делают с этим смещением?

— Они принимают меры предосторожности.

— В присутствии. Сатаны, следует понимать!

— Они не противятся течению событий, но только кажутся идущими поперек течения, заставляя его работать на них, используя обратные завихрения.

— Оооо!

— Древние мореплаватели очень хорошо знали об этом, Рабби. У Сестер есть все нужное количество таблиц потоков, указывающих им места, которых надо избегать и где приложить самые большие усилия.

Он снова покачал свитком.

— Это не карта потока!

— Ты не так понимаешь, Рабби. Они знают, что всемогущество машин заблуждение. — Она бросила взгляд в сторону работающей аппаратуры. — Они видят из карт потоков, что мы среди машин не сможем дышать.

— В этом мало мудрости. Не знаю, дочь моя. Вмешательство в политику, согласен. Но в высшие материи…

— Уравновешивающее смещение, Рабби. Массы влияют на блестящих рационализаторов, которые выдвигаются из толпы и создают новое. Даже когда новое помогает нам, смещение захватывает рационализаторов. — Кто скажет, что нам помогает, Ребекка?

— Я просто излагаю то, во что они верят. В явлении смещения они видят расплату, отнимающую свободную энергию, что могла бы создать больше нового. Они говорят, что личность с повышенной чувствительностью улавливает это.

— А эти… эти Достопочтенные Матери?

— Они укладываются в схему. Замкнутое, имеющее власть правительство старается сделать всех политических соперников бессильными. Экран против тех, кто ярок. Тупой интеллект.

Слабый звук телеметрического сигнала послышался из аппаратной. Прежде чем они успели встать, сзади появился Джошуа. Он склонился над экраном, показывавшим происходящее на поверхности.

— Они вернулись, — сказал он. — Смотрите! Они копаются в пепле прямо над нами.

— Они нашли нас? — Почти с облегчением сказал Рабби.

Джошуа смотрел на экран. Ребекка наклонилась так, что их головы были рядом, и стала рассматривать копающих — десяток человек с сонным выражением глаз, подчиненных Достопочтенных Матерей.

— Это случайные раскопки, — сказала, выпрямившись, Ребекка.

— Ты уверена? — Джошуа поднялся и посмотрел ей в лицо, ища тайное подтверждение.

Но только бенегессеритки могли бы увидеть его.

— Посмотри сам, — показала она на экран. — Они уходят. Сейчас они идут в свинарник.

— Из которого и вышли, — пробормотал Рабби.

Глава 38

Матерь Настоятельница не сразу вошла в выходной лихтер и переместилась в какой-нибудь подходящий нуль-корабль. Планы, организационные вопросы, стратегия — случайность за случайностью. Это заняло восемь лихорадочных дней. Согласование времени с Тегом должно было быть точным. Консультации с Мурбеллой пожирали часы. Мурбелла должна была знать, что ей предстоит.

«Найди их ахиллесову пяту, Мурбелла, и они все будут у тебя в руках. Оставайся на наблюдательном корабле, когда Тег начнет атаку, но смотри внимательно».

Одрейд выслушала подробные советы ото всех, кто мог помочь. Затем ей ввели датчик биосигналов, чтобы передавать ее тайные наблюдения. Затем надо было переоборудовать нуль-корабль и лихтер. Команда была подобрана Тегом.

Беллонда ворчала и брюзжала, пока Одрейд не вмешалась.

— Ты сбиваешь меня с толку! Это твоя цель? Измотать меня?

Это было поздним утром четыре дня спустя, перед отправлением, и на время они остались наедине в рабочем кабинете. Погода была ясной, но не по сезону холодной, и все было покрыто золотистым налетом после ночной пыльной бури, пронесшейся над Центральной.

— Совет был ошибкой! — Беллонде нужно было уйти, хлопнув дверью.

Одрейд обнаружила, что сама резко повернулась к Беллонде, которая стала немного слишком едкой.

— Необходим!

— Для тебя — может быть! Попрощаться со своей семьей. Теперь ты оставляешь нас копаться в грязном белье друг друга!

— Ты что, явилась сюда жаловаться на Совет?

— Мне не нравятся твои последние замечания насчет Достопочтенных Матерей! Ты должна была посоветоваться с нами прежде, чем разглашать…

— Это паразиты, Белл! Настало время нам открыть всем их слабость. А что делает тело, когда его беспокоят паразиты? — Одрейд выложила это с широкой усмешкой.

— Дар, когда ты приняла… эту псевдо-насмешливую позу, мне захотелось вцепиться тебе в глотку!

— А ты улыбнулась бы, если бы сделала это, Белл?

— Да черт тебя дери. Дар! Один из этих дней…

— У нас больше нет дней, чтобы проводить их вместе, Белл, и это снедает тебя. Отвечай на мой вопрос.