Дом глав родов: Дюна - Герберт Фрэнк Патрик - Страница 116

– Гхола?..

– Некоторые предпочитают считать тебя клоном.

– Кто… Шиана! – он обернулся, вновь оглядев комнату. Она была выбрана из-за скрытого входа и выхода. – Где мы?

– В не-корабле, который ты привел на Дюну незадолго до того, как был убит там.

Все по правилам.

– Убит… – он снова взглянул на свои руки. Наблюдатели, казалось, видели воочию, как фильтры, заслоняющие разум гхола, тают один за другим.

– Я был убит… на Дюне?

Почти жалобно.

– Оставаясь героем до конца, – ответила Шиана.

– Мои… те люди, которых я забрал с Гамму… они были…

– Чтимые Матры сделали Дюну примером для других. Безжизненный шар, похожий на прогоревший уголь.

Его черты исказил гнев. Он сел, скрестив ноги, положив на колени крепко стиснутые кулаки:

– Да… я узнал это из истории… из своей истории.

Опять посмотрел на Шиану. Она осталась сидеть на матрасе – совершенно неподвижно. Это было погружением в воспоминания, которое мог осознать только тот, кто сам пережил Агонию. Сейчас была нужна полная неподвижность.

Одрейд прошептала:

– Не вмешивайся, Шиана. Пусть это случится. Пусть он осознает это.

Она дала знак трем Прокторам; они пошли ко входу в комнату, но следили не за тайной комнатой, а за ней.

– Мне кажется забавным думать о себе как о принадлежности истории, – сказал Тег. Детский голос – и стоящий за этим разум взрослого. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

В наблюдательной комнате Одрад снова опустилась в кресло и спросила:

– Что ты видел, Дункан?

– Когда Шиана оттолкнула его, он поднялся на ноги с быстротой, которую я видел только у Мурбеллы.

– Даже быстрее этого.

– Быть может… это потому, что его тело молодо, и мы дали ему подготовку прана-бинду.

– Что-то иное. Ты насторожил нас, Дункан. Что-то неизвестное нам в клетках Атридесов.

Она взглянула на ожидающих приказаний Прокторов и покачала головой: «Нет. Еще нет».

– Будь она неладна, его мать! Гипноиндукция, позволяющая блокировать Вмешательство, – и она скрыла это от нас.

– Но посмотри, что она дала нам, – сказал Айдахо, – более эффективный путь восстановления памяти.

– Мы должны были сами сделать это! – Одрейд почувствовала, что злится на себя, – Скайтэл уверяет, что Тлейлаксу использовали боль и внутреннее противоборство. Хотела бы я знать.

– Спроси его.

– Это не так просто. Наши Говорящие Правду не уверены в нем.

– Он непроницаем.

– Когда это ты его изучил?

– Дар! У меня есть доступ к записям наблюдателей.

– Я знаю, но…

– Черт побери! Ты будешь смотреть на Тега или нет? Посмотри! Что происходит?

Одрейд переключила внимание на сидящего ребенка.

Тэг смотрел на камеры с выражением крайней сосредоточенности.

Для него это было пробуждением ото сна на пике противоборства; словно рука помощницы тряхнула его. Что-то требовало его внимания! Он вспомнил, как сидел в командной рубке не-корабля. Дар стояла позади него, и ее рука лежала на его шее. «Царапала его» Что-то важное, что он должен сделать. Что? Его тело было странным. Гамму… То, как они жили на Дюне и… Он вспоминал разное: Детство в Доме Собраний? Дар, как… как… Еще воспоминания сплетаются в клубок. «Они пытались внедрить что-то в меня!»

Сознание текло вокруг него, словно река, огибающая с обеих сторон скалу.

– Дар! Ты там? Ты там!

Одрейд подперла подбородок рукой. Что дальше?

– Мать! – какой обвиняющий тон!

Одрад коснулась переговорного устройства на подлокотнике:

– Привет, Майлз. Ну что, отправимся на прогулку в сады?

– Хватит этих игр, Дар. Я знаю, зачем нужен вам. Но я предупреждаю вас: жестокость приводит к власти не тех людей. Как будто вы этого не знаете!

– По-прежнему верен общине Сестер, Майлз? Несмотря на то, что мы только что попытались сделать?

Он посмотрел на внимательную и настороженную Шиану:

– По-прежнему ваш послушный пес.

Одрейд бросила полный упрека взгляд на Айдахо:

– Ты и твои проклятые рассказы!

– Хорошо, Майлз хватит игр, но мне нужно узнать о Гамму. Говорят, ты передвигался быстрее, чем мог заметить глаз.

– Правда, – ровный голос. «Пошли-вы-все-к-чертям».

– А только что…

– Это тело слишком мало, чтобы принять на себя такой груз.

– Но ты…

– Я использовал все это в одной вспышке, и я умираю с голоду.

Одрейд бросила взгляд на Айдахо. Он кивнул. «Правда».

Она отозвала назад Прокторов. Они повиновались с заметным колебанием. Что им сказала Белл?

Тег еще не закончил:

– Я верно понимаю, дочь? Поскольку каждый индивидуум может полностью полагаться только на себя, формирование этого «я» требует особенной заботы и внимания?

«Его проклятая мать обучила его всему!»

– Я прошу прощения, Майлз. Мы не знали, как тебя подготовила твоя мать.

– Чья это была мысль? – сказал он, глядя на Шиану.

– Моя, Майлз, – сказал Айдахо.

– О, и ты тоже там?

Еще часть памяти вернулась к нему.

– И я помню ту боль, которую ты причинил мне, когда возвращал мои воспоминания, – сказал Айдахо.

Это его отрезвило:

– Мысль ясна, Дункан. Извинений не нужно, – он посмотрел на говоривших, оценивая их голоса. – Как там воздух на вершине. Дар? Достаточно разреженный для тебя?

«Идиотская мысль! – подумала она. И он это знает.

Совершенно бесцеремонен».

Воздух был тяжел от дыхания окружавших ее людей, включая тех, кто хотел разделить ее присутствие, тех, кто имел определенные идеи (иногда – идею того, что на ее месте они лучше исполняли бы ее работу), тех, кто предлагал и кто требовал. Разреженный, да! Она чувствовала, что Тег пытается что-то сказать ей. Что?

«Иногда мне приходится быть автократом!»

Она слышала свой голос, произносивший эти слова, обращенные к Тегу, на одной из их прогулок в садах, когда она объясняла значение слова «автократ». Тогда она добавила: «У меня есть власть и сила, и я должна их использовать. Это страшно тяготит меня».

«У тебя есть сила – так воспользуйся же ей! – Вот что пытался сказать ей Башар-Ментат. – Убей меня или отпусти меня, Дар».

И все же она пыталась остановить время и знала, что он чувствует это:

– Майлз, Бурзмали мертв, но здесь остались резервные силы, которые он подготавливал сам Лучшие из…