Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

...И паровоз навстречу! - Панарин Сергей Васильевич - Страница 34


34
Изменить размер шрифта:

«Ага, сейчас выйду на поляну, где водят хороводы великаны», – пошутил парень.

Великанов не оказалось. Был костер.

У костра сидела троица. Коля сразу обратил внимание на ближнего к нему парня. Тот сидел, приосанившись, и горделиво задирал нос. Голова пижона поднялась на длинной тонкой шее так, что Лавочкин подумал о шарике, надутом гелием, и даже забеспокоился, не оторвется ли голова-шарик от шеи-ниточки и не улетит ли.

За представительным малым сидела миловидная девушка. В простом, но не самом дешевом платье, с аккуратной прической. В глазах – какое-то детское любопытство, дескать, кто это к нам пожаловал?

Напротив девушки сидел третий незнакомец. По первому Колиному впечатлению, серый неприметный человек средних лет. Усатый, круглолицый. Потом солдата насторожил его бегающий взгляд. «Либо вор, либо еще хуже», – решил рядовой. Правда, на коленях незнакомца покоилась лютня.

– Здравствуйте, – обратился к троице Лавочкин.

– Привет тебе, любезный путник, – ответила девушка.

Тембр у нее был волшебный: мягкий, будто обволакивающий, и в то же время звонкий, как колокольчик.

– Гмык, – буркнул лютнист что-то неразборчивое.

Гордец вовсе промолчал.

– Разрешите скоротать ночь у вашего костра, – попросился солдат.

– Бур-бур, – опять невнятно выразился лютнист, и его глаза забегали еще быстрее.

– Конечно, присаживайтесь, – то ли перевела, то ли сказала наперекор музыканту красавица.

Коля посмотрел на парня, задравшего нос, и сел к огню, стал греть руки.

– И откуда, осмелюсь проявить интерес, вы идете? – подал голос гордый.

– С юго-запада, – промолвил Лавочкин. – От границы с Черным королевством.

– И что же, ты был там? – Девушка наивно захлопала ресницами.

– У границы-то, да, был, – поосторожничал солдат. – Неспокойно там.

– Угу… – На этот раз реплика «речистого» мужика была вполне понятна.

– Вы играете? – Коля кивнул на лютню.

– Нет, просто сижу, – еле слышно ответил «речистый».

Рядовой улыбнулся:

– Я вообще спросил, а вы сразу шутите.

– Ларс у нас немного грубоват в общении, – пояснила красавица, – зато поет нежные песни.

Музыкант снова пробурчал нечто непереводимое, отвернулся.

– А это, – девушка показала на статного, – не кто иной, как…

Пижон оборвал ее, замахав рукой.

– Мое имя слишком известно, чтобы меня представляли, – изрек он.

Лавочкин присмотрелся к лицу гордеца. «Хм, пучеглазый, чернявый, кудрявый, курносый, в меру губастенький… – отмечал солдат. – Нет, не знаю».

– Кирхофф[31] он. Тот самый. Филипп который, – проговорил лютнист Ларс.

Статный зыркнул на спутника недобрым карим оком.

Коля порылся в памяти и чуть не хлопнул себя по лбу: «Конечно! Я слышал это имя. Дриттенкенихрайхский король поп-музыки! Но что он здесь делает?!»

– Почему вы не в столице, Филипп?

– Спасаюсь бегством. Искусство и война несовместны, – патетически произнес Кирхофф.

– Разве под Пикельбургом враги?

– Золотой мой, ты откуда такой взялся? Враги уже в самом Пикельбурге!

В больших глазах певца стояли слезы.

У солдата отвисла челюсть. «За три дня?!» – недоуменно подумал он.

– Так ведь армия Дункельонкеля только что была в Дробенланде… – вымолвил Лавочкин.

– Вы правы, любезный путник, – ответила девушка. – Война длится всего второй месяц, а полчища черного мага уже хозяйничают в Дриттенкенихрайхе. Дьявольские уловки позволяют им продвигаться с пугающей скоростью.

– Постойте-постойте! – Рядовой даже вскочил на ноги. – Как месяц?! Чуть больше недели назад…

Он оборвал себя на половине фразы и снова сел. Мозг солдата лихорадочно работал. Либо красавица врет, либо…

– Елки-ковырялки! – выдохнул Коля. – Маленький народец! Хоровод! Вот про что я читал у братьев Гримм. Поляна, танцы, пролетевшее время.

– О чем это ты? – оживился лютнист.

– Я был в хороводе маленького народца, – сказал парень.

– Вздор и выдумки. – Кирхофф поморщился. – Вашего так называемого маленького народца не существует.

– Однако в легендах о нем кое-что говорится, – возразил Ларс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

– Ха, в легендах, – раздраженно передразнил беглый поп-король.

– А также в балладах и преданиях. Помните сказку «Шаловливый мальчик с шаловливый пальчик»?

– Ларс, – укоризненно протянула девушка.

Солдат невольно залюбовался ею. Сейчас красавица состроила полупритворную гримаску обиды, и очарование этой игры затмевало сам повод. Стало очевидно, что девушка заранее простила лютниста, но попеняла ему не без оснований.

– Из песни слова не выкинешь, – сварливо проговорил музыкант. – Поклянитесь, незнакомец! Вы не выдумщик? Хоровод маленьких людей – правда?

– Правда, – хмуро ответил Лавочкин.

Его беспокоили сейчас куда более серьезные вещи, нежели пляски лилипутов. Где Палваныч, Тилль и прочие? Живы ли? Ищут небось, а он по голубым пещерам шляется…

– Расскажите, сделайте милость, – почти взмолился Ларс.

– Ну… Позже. Может быть, – пообещал солдат, не отрываясь от тревожных мыслей.

– Ой, что же это мы? – Красавица всплеснула руками. – Как тебя зовут?

Коля очнулся, посмотрел в зеленые глаза девушки:

– Николасом. А вас?

– Фрау Грюне[32], – представилась она.

– Груня, стало быть, – усмехнулся парень.

Красавица рассмеялась, пряча лицо в ладошки:

– Ты смешно произнес мое имя! Мне понравилось. Куда же ты путь держишь?

Рядовой взял паузу. Ему и самому было интересно, куда теперь идти. Почесав лоб, он неуверенно сказал:

– В Стольноштадт, вероятно.

– Мы тоже! – обрадовалась Грюне. – Сейчас это самое далекое от фронта место.

– Да, вам, музыкантам и певцам, на войне делать нечего, – проговорил Лавочкин.

– Что ты, Николас! – Она залилась бархатистым смехом. – Вот они музыканты, а я – типичная Гангстерине.

– Бандитка?! – вырвалось у Коли.

– Нет, глупенький! Я их кормлю, а они дали мне прозвище Гангстерине – дорожная тарелка супа[33].

– Ага! – невпопад воскликнул Ларс.

Он хлопнул в ладоши, полез за пазуху и извлек зеленую шляпу а-ля Робин Гуд.

Нахлобучив шляпу на голову, музыкант лихо подхватил лютню. Врезал по струнам, рассыпал ноты быстрым перебором. Сам засиял, даже уныло висевшие усы весело затопорщились.

– Что с ним? – спросил солдат.

– Восемь вечера, – с непонятным для рядового значением сообщила Грюне.

А Ларс встал, пошел вокруг костра, не прекращая игры. Запел зычным голосом:

По кладбищенской заброшенной дороге
Я шагал под полночь, несколько нетрезв.
И хотя меня не слушалися ноги,
Мне в деревню нужно было позарез.
Вот же дернул черт переться по погосту.
Тишина. Луна. И тени застят взгляд.
Что узрел я, рассказать весьма непросто:
Мертвецы с косами вдоль дорог стоят.
И…
Вдруг…
Ка-а-ак…
Свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала,
Гробы на ста колесиках неслись!
Зловещей этой свадьбе было места мало,
А если ты живой – поберегись![34]

– Очень кстати. – Девушка поежилась, тревожно всматриваясь в темноту.

– Да, ты, Ларс, репертуарец-то выбирай, – проворчал Филипп Кирхофф. – Надо готовиться, когда со звездами общаешься.

– А вы не стесняйтесь, господа и дамы, заказывайте баллады по вкусу, любую вам преподнесу, были бы талеры! – не моргнув глазом, выпалил музыкант и, не дожидаясь заявок, затянул следующую песню.