Белая чума - Герберт Фрэнк Патрик - Страница 104

– Привезенных сюда доктором Рокерманом.

– Он отлично помог в этом, разумеется, – отметил Хапп. – Как я говорил раньше, симметричная спираль ДНК изгибается сама по себе. Этот процесс довольно интересен. Мы открыли теперь, что форма субмолекулярных элементов в ДНК может быть выведена из этих изгибов. Нам пришло на ум, что О'Нейл развил новую масс-спектрометрическую технологию десорбции поля, очень гибкую в отношении анализа продуктов пиролиза ДНК.

– Что?

– Он использовал стереоизомеры – правые и левые. Он… он сжигал их, накладывая друг на друга спектрометрические изображения, и выводил субмолекулярную форму из… из… Это подобно тому, как видишь тень на шторе и представляешь себе форму, ее образовавшую.

– Видите? – торжествующе произнес Стонар. – Можете ведь упрощать, если на карту поставлена ваша жизнь.

Хапп ничего не ответил.

– Доктор Рокерман рассказывал президенту, что вы почти готовы проделать удивительные вещи, – сказал Стонар. – Викомб согласится с этим?

– Доктор Викомб-Финч? – Хапп почесал затылок, выигрывая время для обдумывания ответа. – Я думаю, он бы хотел дать нам карт-бланш для эксплуатации производимого нами макета болезни.

– Но у него есть и другие люди со своими проектами, которые ему тоже нужно рассмотреть?

– Об этом я и говорю. Мы уже упоминали в разговоре с ним о половине имеющегося компьютерного времени.

– Вы уверены, что не можете еще сказать, ведет ли ваша чума… вернее, ее модель, к получению лекарства?

Хапп пожал плечами; и Стонару этот жест показался оскорбительным.

– Так вы не знаете?

– Мы сможем ответить только после того, как получим наше биохимическое описание чумы.

– Поможет ли вам то, что вы будете иметь в своем распоряжении больше лабораторных ресурсов и оборудования?

– Пожалуй, но только после того, как…

– Получите ваше описание чумы! Да! Поймите меня, Хапп. Вы не нравитесь мне. Вы один из творцов этого бедствия. Вы…

– Сэр!

– Это не я предположил, что вы сошли с ума, пойдя по стопам О'Нейла. В любом случае, за вами теперь будут пристально следить. Я считаю, что вам вообще не принесет удачи то, что мы нуждаемся в вас. Я предупреждаю: не переоценивайте степень вашей нужности.

«Без сомнения, ты сын шлюхи с Монмартра!» – подумал Хапп, но вслух ничего не сказал.

Слабая улыбка коснулась губ Стонара и исчезла. Он развернулся и подошел к двери, а открыв ее, произнес:

– Приведите Рокермана.

Билл Рокерман был разбужен примерно таким же способом, как и Хапп, но ему разрешили одеться, а затем препроводили под охраной в комнату для хранения оборудования, наискосок от лаборатории Хаппа.

Рокерман чувствовал, что что-то не так, но ничего не понимал. Усиленная охрана, множество военных на территории Хаддерсфилда – все это, однако, было неизбежно. Несмотря на холод в маленькой комнате-складе, Рокерман был весь в испарине, и это не ушло от внимания молчаливого охранника.

Все шло так хорошо! План Вэлкорта по доставке его в Хаддерсфилд сработал, и даже Сэддлер не подозревал истинной причины этого. Только Турквуд чуял нечто неправдоподобное и предпринял типично турквудовский ход. Рокерман вспомнил их прибытие в Англию.

Маккрей улыбался ему в кабине маленького реактивного самолета, ведя его по плотному кольцу над озером выше Эберфелди, в Шотландии.

– Вы видите художника за работой, – хвастался он.

– Почему мы не можем найти аэропорт выше…

– Посмотри-ка сюда, – Маккрей поднял большой палец на самолеты карантинщиков, кружившие у них над головами. – Это опасно. Если мы внезапно бросимся искать себе другое место для посадки, они сядут нам на хвост. Даю голову на отсечение, что им приказано стрелять в случае, если запахнет жареным.

– Это озеро выглядит таким маленьким.

Рокерман уставился поверх головы пилота на приближающуюся воду. Над озером клубился низкий туман.

– Уловка состоит в том, чтобы точно направить самолет, – заявил Маккрей. – Мы слегка чиркнем по воде и только.

Осторожно, становясь чуть-чуть на дыбы, самолет начал резко терять высоту и падать по направлению к долине в конце озера. Затем резко выровнялся.

Рокерман мертвой хваткой вцепился в подлокотники. Маккрей явно собирался отправить их к праотцам! Эти утесы на краю озера были слишком близко!

Маккрей, казалось, говорил сам с собою, а не с Рокерманом:

– Нос чуть-чуть вверх. – Он потянул штурвал на себя. – Еще выше…

Рокерман с ужасом уставился на скалы, неясно вырисовывающиеся впереди и с каждой секундой увеличивающиеся в размерах. Здесь не было места для посадки! Он протестующе закричал, когда хвостовая часть коснулась воды. Резкий шлепок, и нос самолета пошел вниз со скрипом, от которого встал на дыбы и содрогнулся металл фюзеляжа, выбрасывая Рокермана из его безопасной амуниции. Плотная стена воды покрыла ветровое стекло впереди него, закрывая вид на берег. Что-то скрежетало и дребезжало под носовой частью. Потоки воды стекали с ветрового стекла. Нос приподнялся, и самолет, наконец, остановился. Рокерман увидел тонкую линию лишенных листвы деревьев впереди. На некотором расстоянии от него находилось поле, где паслись овцы.

– Йеху-у-у! – Маккрей издал громкий вопль радости. Он что-то сказал, но слова заглушили реактивные двигатели самолетов-карантинщиков, пролетевших прямо над ними…

Рокерман был оглушен этим грохотом. Несколько секунд он «отходил», а потом что-то забулькало и скрипнуло позади.

– Посмотри-ка туда, слышишь? – крикнул Маккрей. – Нос самолета уже на земле!

Пилот хлопнул по аварийному люку и вывернул треугольник ветрового стекла около него. Он снял с себя все снаряжение и стоял на сиденье, высунув голову наружу, чтобы оглядеть окрестности.

– Сначала дадим убраться нашим асам, – проговорил он.

Маккрей ступил на край кабины и выскользнул из самолета на покрытый галькой берег с торчащими на нем острыми копьями камыша. Только теперь Рокерман смог наклониться и задать ему вопрос.

– Что с нашими сумками? – с тревогой поинтересовался он.

– Если там бомба… – Маккрей покачал головой. – Лучше выйди из самолета и подожди немного.

Рокерман нахмурился. А если бомбы нет и в помине? Что, если все это просто великолепное представление, устроенное этим ничтожным сопляком? Быстро присев, он забрался обратно в самолет и прошел в конец, шлепая ногами по воде. Рокерман нашел свою сумку и чемодан Маккрея, привязанные ремнем к сиденью, вытащил их и вернулся к аварийному выходу, швырнув все это пилоту.

– Выходи! – крикнул Маккрей. – Быстро выбирайся оттуда!

Шагая нарочито медленно, чтобы подчеркнуть свое презрение, Рокерман последовал за Маккреем на берег. Там он взял свою сумку и пошел за пилотом вверх по галечному покрытию, к деревьям.

– Ты легкомысленный идиот! Вовсе не нужно было так рисковать! – возмущался Рокерман. – Здесь не было…

Его прервал звук сильного взрыва, раздавшегося из самолета позади него. Оба путешественника застыли в смятении. Левое крыло самолета было оторвано от фюзеляжа. Изуродованный кусок крыла был выброшен примерно на шесть метров в сторону и упал вертикально на камыши.

– Только одно могу сказать про Турквуда, – заявил Маккрей. – Он всегда верен себе.

Рокерман, с отвисшей челюстью, неотрывно смотрел на эту сцену. О Боже! Что, если бы это произошло высоко в воздухе? Он все еще разглядывал части самолета, когда появился «лендровер», урча на спуске со скалы и набирая скорость по направлению к озеру.

– У нас гости, – задумчиво произнес Маккрей.

Рокерман вспомнил все это, когда сидел в маленькой комнате напротив лаборатории Хаппа и разглядывал охранника. Он подумал о бедном Маккрее. Англичане явно были не склонны пустить его в Ирландию.

– У нас нет средств для увеселительных прогулок, – сказал региональный командир, когда организовал перевозку Рокермана в Хаддерсфилд. Беднягу Маккрея доставили в какой-то «Центр размещения иностранцев».

Кто-то тихо постучал в дверь комнаты, и охранник открыл ее. Этот таинственный кто-то произнес: