Теософия (сборник) - Урикова Надежда - Страница 32

26. Жертва несчастья - так называли вступившего в общину по безысходности. Потерпев полную неудачу, человек жертвовал несчастье свое, и цена неудачи была несчастна. Но, именно, принесший несчастье, считал наибольшим вкладчиком себя. Он и пожертвовал, он и отказался, он и предпочел, он ждущий и предъявляющий счет.

Мы предпочитаем жертву счастья. Кому есть от чего отказаться, тот менее ждет платы.

Так стройте общину по вехам пожертвований.

Часть третья

I

1. Рыбак радостно возвращается с ценным уловом. Человечество образовалось не для несчастий. Человек тот же радостный рыбак с многообразным уловом. Конечно, улов различен, но одна радость неотъемлима радость мысли о будущем. Ни рыбы, ни птицы, ни животные не знают будущего. В этом зове пространства заключена огромная радость. Кто боится будущего, тот еще находится в животном состоянии, и мировая трапеза еще не для него.

Научиться углубить и вознести мысль о будущем - значит занять в нем место, которое будет расти вместе с сознанием.. Кто не ждет внешнюю помощь, тот знает ценность своего молота. Кто знает путь в будущее, тот может без боязни нести свой улов. Между тем, часть человечества не видит даже нити в будущее. Сорванные и разметанные, как осенние листья, они подымают пыль с чужих базаров. Облако пыли закроет врата общины, и сорное мышление обратится в сор.

Когда темно, когда грозно, тогда держите сознание на будущем. У нас будущее зовется ковром полета. Учите детей летать высоко. Миф о ковчеге замените воздушным кораблем.

2. Могут спросить - как отличить новопришедшего? Конечно, не по словам. Лучше примите стары способ Востока - по глазам, по походке и по голосу. Глаза неподдельны; походка и голос, конечно, могут скрыть истину при особом умении. Но совокупность всей триады признаков безошибочна.

Неужели люди думают, что они могут скрыть наивно ложь лишь наглыми словами? Слова не стоят ни одного кивка головы. Полет выдает породу птиц. Хищник издалека являет себя. Клекот орла не подобен соловьиной песне.

Что же делать, если иные люди утверждают, что все индусы на одно лицо; что нельзя различить китайцев, монголов и арабов друг от друга. Можно ли этим людям поручить различие по глазам и по походке? Для них все люди ходят на двух ногах и все глазеют.

Отсутствие анализа может оскорбить самого терпеливого руководителя. Многие даже не могут установить род занятий жильца по особенности его жилища. Степень ненаблюдательности поражающа. Люди не могут заметить предметы, угрожающие их темени. Не могут перечислить 10 окружающих предметов. Не могут указать самые простые обстоятельства обстановки. Для них все ничего, ничто и нигде. Это уже не степень беспечности, но тупость невежества. Обойдите таких двуногих!

Нужно развивать детскую наблюдательность с первых дней. Ведь сознание детей живет с первого часа, но не для тех, для кого все индусы на одно лицо.

Наблюдательность, или, вернее, зоркость есть начало орлиного глаза, о котором вы уже давно знаете. Услышать о зоркости для кого-то уже значит прозреть, а прозреть, значит увидеть путь мира к общине.

3. Анализ, диагноз, контроль, кооперация, прогноз являются излюбленными темами Запада. Мы также произносим эти термины. Казалось бы, в чем же разница? Разница велика, для Запада эти темы составляют застольные беседы, в лучшем случае, постановления, которые никем не соблюдаются. В нашей общине эти наименования не произносятся, но ежечасно применяются в жизни.

Могут ли названные понятия применяться в жизни городов? Только что мы говорили об отсутствии наблюдательности, при которой диагноз невозможен. Мы говорили об отсутствии терпения, значит, анализ невозможен. Отсутствие мужественной твердости исключает контроль. Ложь и лицемерие не допустят кооперацию. Страх заменит всякий прогноз. Останется расставить самые длинные столы и хором повторять полупонятные слова.

Надо гниющим городам оставить эту привилегию обезьянства, кстати, эти горожане стали прививать себе обезьяньи железы. Именно, каждый получает по достоинству. Никто не сказал им о более целесообразном способе восстановлении сил, когда больного помещают в длительную ванну, и подвергают переменному току, и известному составу минеральной воды, сопровождая лечение определенным внушением. Должно быть, рациональные способы обнаружатся, когда община примет сознательный характер, и ничто от обезьян не будет заимствовано.

Когда знамя общины развернется, как сознание необходимости, тогда жизнь окрылится в действии каждого дня. Пока кто-то думает, что община есть опыт, до тех пор община будет находиться в банке алхимика. Только твердое осознание исторической необходимости введет общину в жизнь.

Думайте, думайте сурово о непреложности общины. Из суровости лучшая радость.

4. Развитие наблюдательности позволит обратить внимание на окружающие условия. Если стены вашей комнаты покрыты мышьяковым веществом, или серными препаратами, или смолою, или ртутью, или мускусом, то всякий поймет, что такие покрытия влияют на состояние организма - это грубый пример. Но теперь спросите ваших биохимиков и технологов, как влияет материал жилищ на физическую и психическую основу? Какая разница между домом из кирпича или из базальта, или между домом из гранита или из мрамора, между железным и деревянным, между дубовым и сосновым? Каким организмам отвечает постель железная и каким деревянная? Кому нужен шерстяной ковер или деревянный пол? Во многих условиях технология будет несведуща, как в пещерные времена. Между тем, кто не согласится с тем, что древесина и минерал имеют важное лечебное значение. Значит, существенный анализ остановился за отсутствием наблюдательности. Пытливость пошла по руслу обычности, и для чрезмерных наблюдателей где-то уже готов костер. Поверьте, дух инквизиции еще не очень далек. Разница в одеждах и в способах искоренения новых исканий.

5. Учитель Миларепа часто беседовал с животными. Около его уединения гнездились пчелы, созидали города муравьи, залетали попугаи, и обезьяна садилась подобно учителю. Учитель сказал муравьям: "Пахари и созидатели, никто вас не знает, но вы возводите высокие общины". Сказал пчелам: "Собирайте мед знания и образов лучших, никто не прервет сладкий труд ваш". Заметил попугаю: "По крику твоему вижу, что собрался быть судьей или проповедником". И погрозил резвой обезьяне: "Ты разрушил муравьиные строения и похитил чужой мед. Может быть, решился стать правителем?"

Кто же, как не правители, присваивают чужой труд и случайно пятою сокрушают строения? Много веков прошло со времен учителя Миларепы, но правители по-прежнему живут психологией обезьян. В основании такого прозябания лежит ужасная безответственность. Даже выборное начало скорее приспособляется к бичу сознания. Что же лежит в основании безответственности? Конечно, то же самое невежество и страх будущего. Никакое наказание, никакое ограничение не исправят невежества.

Большие и малые правители, вам нужно учиться, чтоб познать целебность меда и муравьиного пота. Кажется, эта мысль достаточно древняя, но некоторые суставы человеческого сознания так заржавели, что десятки веков не могут повернуть их.

За сладкими яствами будете говорить о прогнозе, но звезды за окном меньше привлекут внимание, нежели мотылек у свечи.

Рушите негодное, где бы оно не укрывалось. Раскрывайте невежество под любой личиной. Мир делится по качеству сознания, и степень невежества есть мерило. Конечно, вы знаете, что невежество не излечивается перелистыванием книг, но синтезом вмещения.

6. Посещая ваши страны, я замечал, что там очень боятся слова контроль. Но между тем, именно, у нас это понятие легко вмещено. Рука, знающая свое дело, не боится поделиться со своим другом. Значит, нужна доброжелательность и знание, тогда можно легко думать, что психомеханика может осуществить контроль любого тайного действия. Уже можно видеть через стены, уже можно запечатлеть все звуки и мысли. Для тайны нужна необычайная мужественность сознания. Достичь ее невозможно без длительной подготовки. Достичь равновесия условий возможно лишь поднятием качества работы. Тогда каждый может спросить постороннего контролера - покажи сам, как лучше. Добровольный контролер должен сам работать совершеннее. Потому у нас установлено, что каждое замечание должно быть основано на лучшем знании. Эта опытность создает убедительность, которая распространяется далеко.