Камень Чародея - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 20

Глава десятая

Во многих милях от них дети следовали за проводником, которого им выделил Пак.

— А кто такой вампир? — спросила Корделия.

— Осторожней, — послышался впереди высокий пронзительный голос. — Здесь выпячивается корень. Можно споткнуться.

— О! Благодарю тебя, эльф! — Корделия приподняла юбки и осторожно перешагнула через корень, следуя за карликом в фут ростом, который их вел.

— Как не просто идти по лесу в темноте.

— Скоро ночь, — указал Фесс, — а вампиры активны по ночам. Мы должны уйти домой, а сюда вернуться днем, когда вампир спит в своей пещере.

Магнус нахмурился.

— Почему он так поступает?

— Потому что если на него упадут лучи солнца, он распадется в пыль, — Фесс резко поднял голову.

— О чем я говорю? Вампиры — это миф!

— Любой миф может стать материальным на Греймари, — напомнил ему Магнус. — Но ты не ответил Делии, Фесс. Кто такой вампир?

Фесс испустил поток белого шума и сообщил:

— Вампир, дети, это человек, который питается кровью других людей.

Корделия в ужасе застыла. Джеффри издал такой звук, словно его тошнит.

— Отвратительно, — еле-еле выдавил из себя Грегори, чуть позеленев.

— А почему другие позволяют ему жить? — спросил Магнус.

— Они не позволяют, Магнус. Когда люди узнают о существовании вампира, они обычно пытаются убить его — но чудовище нельзя убить по-настоящему, потому что оно уже не живет полной жизнью.

— Вампиры бессмертны? — спросил Магнус.

— Пока от них не избавятся — да. Вампира можно убить, вколотив ему в сердце деревянный кол и похоронив на перекрестке дорог. Или его нужно сжечь.

— А как же их души? — прошептала Корделия.

— Моя программа не разрешает строить гипотезы на духовные темы, Корделия.

— Значит, точного знания нет?

— Конечно, их души погибли! — воскликнул Джеффри. — Иначе как бы они стали убивать невинных людей?

— Не совсем убивать. Обычно за один прием вампир выпивает недостаточно крови, чтобы человек умер. Но после нескольких посещений вампира его жертва сама в свою очередь становится вампиром.

— Не может быть! — ахнула Корделия. — Значит, эта Арахна осудила девушку на то, чтобы та стала вампиром?

— Мы должны спасти ее! — решительно заявил Джеффри. — Или она уже стала подобной ему?

— Откуда нам знать? — задумчиво отозвался Магнус.

— Судя по литературе, по ее жизненной силе. Если она вяла и апатична, вампир еще питается ее кровью; но если она энергична и пылает алчностью, то сама наверняка стала вампиром.

— Тогда мы узнаем, когда увидим ее, — Магнус нахмурился. — Если сможем хоть что-нибудь увидеть при таком свете.

— Света будет достаточно, — буркнул эльф. Он развел папоротник и выдохнул: — Смотрите!

В сумерках показалась поляна перед утесом. В основании скалы зияла широкая трещина, образуя вход в пещеру семи футов высотой и четырех шириной, с полукруглой утоптанной площадкой перед входом и грудой мусора сбоку. Мусор в основном состоял из музыкальных камней, и поэтому по всей поляне разносились звуки музыки. Тяжелые басовые удары словно дергали за ноги девушки, которая танцевала перед пещерой. Она явно ступала не по своей воле, потому что лицо у нее было осунувшееся и бледное, а расслабленное и вялое тело еле шевелилось, слабо покачиваясь в ритме музыки. Ей было около шестнадцати лет, самый расцвет молодой жизни, но сейчас полузакрытые глаза выдавали ее слабость.

— Смотрите, — выдохнул Джеффри. — Ее горло! Дети смотрели, как зачарованные, испытывая жуткое отвращение, на несколько двойных ранок на горле девушки.

— Она апатична, — прошептал Фесс.

— Правда! — Корделия подняла голову. — Ей все безразлично! Она еще не стала вампиром!

— Значит, мы успеем ее спасти, — Магнус встал, целеустремленность окутала его словно плащом. — Пошли, братья, — и он сделал первый шаг на поляну.

— Осторожней, — предупредил эльф возле его лодыжки. — Когда совсем стемнеет, вампир выйдет.

— Я жду его с не меньшим голодом, — кровожадно отозвался Джеффри.

— Спрячься, эльф, — посоветовал Грегори, торопясь за братьями и сестрой.

— Само собой, спрячусь, — буркнул эльф. — Но будьте уверены, за вами следят не меньше двух десятков глаз из малого народца. И мы выйдем, как только вам потребуется помощь, — он попятился в траву и исчез.

Магнус подошел к девушке и склонил голову.

— Приветствую тебя, девушка. Меня зовут Магнус, и я хочу поговорить с тобой.

Девушка безразлично посмотрела на него и отвела взгляд. Больше она никак не показала, что заметила его.

— Дай мне попробовать, — Корделия встала перед Магнусом, в упор глядя на девушку. — Я Корделия. Подожди, поговори со мной!

Девушка слегка нахмурилась, взгляд ее чуть-чуть задержался на Корделии. Но тут же лицо ее снова разгладилось до полной безмятежности, и остекленелые глаза вновь уставились куда-то поверх головы Корделии.

— Ай-яй-яй! — пожурила Корделия. — Как невежливо! Неужели ты не можешь перестать танцевать хоть на несколько мгновений, чтобы поговорить?

— Сомневаюсь в этом, — Магнус подозвал Джеффри и Грегори. — Идите сюда, братья! Мы должны схватить ее и удержать на месте, только тогда сможем поговорить.

— Сделано! — бодро воскликнул Джеффри и, нырнув, уронил девушку.

— Не так! — Магнус подхватил девушку под руки и поднял ее. Наконец-то она осмысленно посмотрела ему в глаза, веки ее почти полностью раскрылись.

— Держу ее за ноги! — крикнул снизу Джеффри.

— А я за руки, — Магнус слегка наклонился вперед. — Ну, девушка! Как тебя зовут?

Девушка, не понимая, смотрела на него.

— Твое имя, — настаивал Магнус. — Как тебя зовут?

Она помигала и пробормотала:

— А что?

— Как это что! — взвилась Корделия. — Ты и это забыла?

Девушка недоуменно посмотрела на молодую колдунью. Снова помигала и ответила:

— Может быть. Это ничего.

— Ничего! — буквально взорвался Джеффри. — Твое имя — Ничего? Мы так и будем называть тебя — Ничего? «Эй, Ничего! Как дела?» «Отличный день, Ничего, не правда ли?» «Послушай, Ничего, давай…»

Джеффри! — Корделия пригвоздила его взглядом. — У бедной девушки хватает горя и без твоих…

— Никак нет, у меня нет горя, — девушка наморщила лоб. — Но ты очень грубый парень. И если хочешь знать, меня зовут Нан.

Джеффри ответил Корделии таким же сердитым взглядом.

— Бывают времена, когда грубость быстрее приводит к цели, сестра.

— Еще бы, лишь когда она рассердилась, то смогла на мгновение выйти из апатии, — Грегори внимательно разглядывал Нан, ее лицо снова стало гладким и невыразительным. — Но только на мгновение.

— Неужели тебе все равно, как тебя называют, девушка?

— Я уже сказала, что это ничего не значит, — прошептала девушка.

— А твоя жизнь? — тоже прошептал Грегори.

Наконец Нан вздохнула.

— А что жизнь? Дни проходят. Засыпаешь, а когда просыпаешься, уже другой день.

— Ты не хочешь умереть?

— Мне все равно, — она несколько раз мигнула и зевнула.

— Но кто-то тебе не безразличен! — настаивал Джеффри.

Однако Нан только пожала плечами, ресницы ее задрожали, закрываясь. Она свесила голову набок.

— Она спит, — удивленно сказал Грегори.

— Конечно! — Корделия подняла голову. — В ней осталось так мало жизни, что когда она перестает двигаться, сразу засыпает! Брат, разбуди ее!

— Разбудить? — возразил Магнус. — Я едва удерживаю ее!

— Это твое дело, сестра, — объяснил Грегори. — Ты искуснее всех нас в чужих мыслях.

— Ты немногим хуже меня, — раздраженно бросила Корделия, но все-таки сосредоточенно посмотрела на Нан, наморщив лоб. Немного погодя старшая девушка вздохнула, веки ее снова задрожали, она подняла голову, замигала и осмотрелась. Начала было что-то говорить, но слова сменились зевком. Она провела кончиком языка по губам и снова огляделась.

— Что?.. О! Значит, вы не мой сон?