Камень Чародея - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 14

Очарованные глаза Магнуса какое-то время не отрывались от нее, но он все-таки набрался сил для ответа:

— Эти слова не о любви, а о горячей необузданной плотской страсти.

— Какая разница? — удивленно спросила девушка. Потом снова улыбнулась, наклонилась вперед, губы ее словно стали еще полнее, она приблизила лицо к Магнусу. — Почему ты не танцуешь? Разве наше общество тебе не нравится?

— Нет, — еле-еле сумел ответить Магнус, хотя и знал, что говорит неправду.

Она тоже знала это.

— Меня зовут Лалайна. Не хочешь потанцевать со мной?

— То, что ты делаешь, неправильно, — однако ноги Магнуса сами собой стали ступать в ритм с ее шагами, и он никак не мог оторвать взгляд от ее лица.

— Чего тут неправильного? — спросила Лалайна. — Мы молоды, у нас возраст радости. И если мы сейчас не получим удовольствия, то когда же?

— Танцуй, — приказал юноша за ним, — или отходи в сторону! Потому что мы поднимаем ветви своим пением, а ты пригибаешь их к земле!

— Неужели ты не умеешь танцевать? — насмехался другой юноша, почти что возраста Магнуса.

— Ты не станешь нашим другом, если не пройдешь с нами под небом, — с улыбкой объявил третий.

Лалайна плавно скользнула вбок, проведя губами по губам Магнуса. Он остановился, словно его ударило электричеством, и все танцующие остановились вместе с ним. Команда плясунов с улыбками смотрела на него, сдерживая дыхание, настороженная…

И тут Корделия возмущенно завопила:

— Эти девки! Эти злобные грязные Лилит! Неужели они утащат тебя за собой?

— Конечно, — подтвердила высокая девушка, — от всего сердца.

— И тела, — Лалайна заглянула в глаза Магнусу.

— Он не будет танцевать с вами! — в ужасе вскричал Джеффри.

— Он в нерешительности, — Грегори вырвался из рук какой-то девушки и нырнул к старшему брату. — Магнус! Проснись! Они зачаровывают тебя, окутывают заклинанием!

— Это не заклинание, — возразил один из юношей. — Это всего лишь развлечение.

— Ты бессердечный негодяй! — бушевала Корделия. — По-твоему, женщина — это только игрушка?

— Не верь им! — внушал Магнусу Грегори. — Они хотят околдовать тебя, втянуть тебя в свой водоворот топанья и раскачивания, в котором сами с головой по грязли!

— Отступись от них, — уговаривал с другой стороны приплясывающий юноша. — Ты не поверишь, какое это удовольствие, какое необыкновенное ощущение!

— Держись! — Грегори схватил старшего брата за руку. — Ты человек с разумом, а не безмозглая марионетка!

— Музыка велика, музыка — это все! — возразил другой юноша. — Покорись ей, пусть она перекатится через тебя! Потом найди руку другого, прикасайся к ней, гладь ее!

— Ты же умеешь отличать хорошее от плохого! — настаивал Грегори. — Ты сам мне об этом часто говорил! Плохо, говорил ты, позволять другому думать за тебя! Но насколько хуже, когда музыка лишает тебя рассудка?

— Это так, — лицо Магнуса затвердело. С огромными усилиями он закрыл глаза, покачал головой и отвернулся от Лалайны. — Я по-прежнему принадлежу себе.

— Тогда ты не наш! — выкрикнул неуклюжий юноша. — Убирайся! Прочь отсюда!

— Ты говоришь, что мы только игрушки? — насмешливо спросила девушка, чуть старше Корделии. — А чего нам еще желать? Ты ревнуешь, потому что с тобой никто не играет!

— То, что есть у меня, принадлежит только мне! — горячо ответила Корделия. — Что? Ты хочешь отдаться мальчишкам, которые видят в тебе только игрушку?

Все танцующие возмущенно ахнули. Затем лица девушек застыли, и они шагнули вперед.

— Какой у тебя грязный рот! — крикнул самый младший мальчик в адрес Грегори. — Мы должны тебя остановить! — и он набрал полную горсть грязи.

— Отойди! — Джеффри сердито встал перед младшим братом. — Не трогай его!

— Тогда мы погребем тебя! — воскликнул неуклюжий юноша, и несколько человек с криками подскочили к Джеффри.

— И ты слишком разговорилась! — бросила Лалайна Корделии. — Получай, девчонка!

Магнус встал перед братьями, схватил двоих подскочивших подростков и бросил их на неуклюжего юношу, в то время как Джеффри расправился с третьим напавшим ударом слева и быстрым крюком справа.

— Пока я здесь, вы не тронете моих братьев! — выпалил Магнус.

— Тогда мы тебя уложим! — закричал неуклюжий. — Хватайте его, парни!

С громкими криками они набросились на Магнуса.

С такими же криками девушки напали на Корделию.

— Отталкивайте их! — приказал Магнус, схватил братьев за руки, а Грегори подхватил за руку Корделию. Лица их окаменели от напряжения, воздух перед ними засветился, свора юношей и девушек с волчьим воем набросилась на них…

…и ударилась о невидимую стену. Плясуны отскочили, с криками удивления и страха попадали на землю — а Лалайна закричала:

— Они колдуны!

— Пора сматывать удочки, — выдохнул Магнус сквозь туго сжатые губы. — Прочь отсюда, братья и сестра!

Слово пробежало по толпе, как вспышка пороха:

— Колдуны! Колдуны! Колдуны!

— Сожжем их! — завопил неуклюжий юноша, и толпа ответила ревом согласия.

Но Гэллоугласы уже исчезли за поворотом тропы, а кучка преследователей налетела на выросшего как из-под земли большого черного коня и посыпалась со стуком, как гвозди с колокольни. Разъяренные подростки отскочили и попытались обогнуть коня, а тот по мере сил мешал им, но все же нескольким каким-то образом удалось прорваться, и они снова понеслись за добычей, истошно выкрикивая проклятия.

— Надо лететь, — Магнус уже тяжело дышал.

— Нет места! — ответила Корделия со слезами на глазах. — Слишком много ветвей, они слишком низко!

Преследователи выскочили из-за поворота, увидели их и разразились дикими криками.

Но тут из кустарника на дорогу выпрыгнули широко распахнутые челюсти с яростным рыком, с красными глазами выше и острыми когтями ниже, и юнцы с паническими криками от неожиданности чуть не попадали.

— Бросай! — выкрикнула Корделия.

Братья на всем бегу затормозили, развернулись, только посмотрели на растерявшуюся толпу преследователей, и все палки по соседству поднялись с земли, завертелись и устремились на пустоголовых плясунов. Толпа дрогнула, через какой-то миг несколько особо слабонервных не устояли, а потом и все остальные повернули и с воплями ударились в бегство.

Магнус и Джеффри напряженно и недоверчиво следили за последними беглецами, но Корделия и Грегори со вздохом опустились на землю.

— Никогда больше не доверюсь толпе, — прохрипел Грегори.

— Клянусь, я тоже, — отозвался Джеффри. — Ты совершенно прав, младший.

Пес повернулся и подошел к ним, помахивая хвостом. Это был высокий поджарый зверь с длинными ушами, большими глазами и крупной пастью; однако невинные глаза теперь горели одним лишь дружелюбием. Собака села перед Джеффри, наклонила голову набок и пару раз гавкнула.

Вопреки себе третий Гэллоуглас заулыбался.

— Кто ты такой, так вовремя пришедший нам на помощь? — Магнус шагнул вперед, по-прежнему настороженно, и раскрыл свой мозг перед псом.

Собака снова залаяла, и оба мальчика прочли ее чувства.

— Мы ему сразу понравились, как только он нас увидел, — довольно сказал Грегори, широко улыбаясь. — Что? Хочешь быть моим другом?

Пес что-то пролаял и вильнул хвостом.

— Мама никогда не позволит, — предупредила Корделия.

— А будешь спать в конюшне? — спросил Магнус.

Пес кивнул, тяжело дыша и по-прежнему виляя хвостом.

— Там есть еще один жилец, — напомнил Грегори.

Как раз кстати из-за поворота вышел большой черный конь. Корделия встала.

— Они нападут снова, Фесс?

— Нет, — безапелляционно ответил конь. — И вообще, как только вы скрылись, они о вас как будто позабыли. Успокоившись за одну-две минуты, они снова принялись танцевать и пошли своим путем, и можно подумать, будто вы никогда им не встречались.

— Хвала Небу за это! — вздохнула Корделия. — Иногда такое музыкальное забвение бывает и полезно!

— Но как вы остановили их, дети? Надеюсь, вы не причинили непоправимого вреда…