Лучший из лучших - Смит Уилбур - Страница 56

Больше он не сказал ни слова – ни ночью, ни на следующий день. На закате, когда жара в крошечной комнатке с железными стенами немного спала, Пикеринг открыл глаза. Он ужасно исхудал: тонкие кости лба и скул просвечивали сквозь прозрачную кожу, глаза почернели и запали.

Родс наклонился над ним, приложив ухо к сухим побелевшим губам. Шепот был едва слышен – легкий, как шорох опавшего листочка. Джордан не уловил слов, но Родс зажмурился, словно от невыносимой боли.

– Да, – прошептал он почти так же тихо, как умирающий. – Да, Пиклинг, я знаю.

Родс открыл глаза – в них блестели слезы. Его лицо пошло багровыми пятнами.

– Джордан, он умер, – всхлипнул Родс и прижал руку к груди, точно пытаясь удержать разрывающееся сердце.

Нарочито медленно он наклонился и поцеловал разбитые мертвые губы.

Зуга подумал, что голос почудился ему во сне – нежный, тихий и в то же время дрожащий, полный мольбы. Зуга проснулся, но голос все еще звучал; вдобавок в окно у изголовья осторожно постучали.

– Иду, – так же тихо ответил Зуга, не спрашивая, кто это, – и так ясно.

Он торопливо оделся в полной темноте, инстинктивно чувствуя, что нельзя зажигать свечу, взял сапоги и вышел на веранду.

Зуга бросил взгляд на луну – уже за полночь – и повернулся к темной сгорбленной фигуре, прижавшейся к стене.

– Вы одна? – испуганным шепотом спросил он.

– Да. – В голосе явственно звучали боль и отчаяние.

– Вам не следовало приходить – тем более одной, миссис Сент-Джон.

– Мне некуда больше идти.

– Где Мунго? Где ваш муж?

– Он попал в беду, с ним произошло ужасное несчастье.

– Где он?

– Я оставила его за перекрестком дороги, ведущей к Кейптауну. – Она осеклась и шумно выдохнула: – Он ранен, очень серьезно ранен!

Луиза повысила голос – того и гляди разбудит весь дом. Зуга взял ее за руку, чтобы успокоить, и женщина мгновенно прижалась к нему. Ошарашенный прикосновением, Зуга не посмел отстраниться.

– Я боюсь, Зуга! Боюсь, что он умрет! – Она впервые назвала его по имени.

– Что стряслось?

– О господи! – Луиза разрыдалась, прижимаясь к нему, и Зуга понял, что дело плохо.

Обняв Луизу за талию, он повел ее на кухню, усадил на жесткий деревянный стул и зажег свечу. Увидев лицо женщины, Зуга остолбенел: бледная, дрожащая, волосы растрепаны, на щеке грязь, глаза покраснели и налились кровью.

Он налил в чашку густого, как сироп, кофе и плеснул туда бренди.

– Выпейте!

Луиза поперхнулась крепкой черной жижей, но отчасти пришла в себя.

– Я не хотела пускать его, пыталась остановить. Мне это осточертело! Я сказала ему, что с меня хватит, надоело врать и притворяться. Постоянный позор, жизнь в бегах…

– Ничего не понимаю! – резко заявил Зуга.

Луиза глубоко вздохнула:

– Сегодня вечером Мунго должен был встретиться с одним человеком, который обещал принести алмазы – на сто тысяч фунтов. Мунго заплатил бы за них всего две тысячи.

Лицо Зуги окаменело. Он уселся напротив Луизы и посмотрел ей в глаза. Выражение его лица испугало женщину.

– Господи, Зуга! Я знаю! Думаете, мне это нравилось? Я слишком долго мирилась с обманом, но Мунго пообещал, что это в последний раз!

– Продолжайте! – велел Зуга.

– У Мунго не было двух тысяч. Мы остались без гроша, с несколькими фунтами в кармане.

Зуга не выдержал:

– А как же кредит на полмиллиона фунтов стерлингов?

– Подделка, – тихо ответила она.

– И что случилось?

– У Мунго не было денег заплатить за алмазы, и я знала, что он собирается сделать. Клянусь, я пыталась остановить его!

– Верю.

– Он договорился о встрече сегодня вечером, возле дороги на Кейптаун.

– Вы знаете имя человека, с которым должен был встретиться Мунго?

– Кажется, да. – Она провела рукой по лицу. – Он цветной, гриква, Генри… нет, Хендрик… как же его?

– Хендрик Наайман?

– Да, точно, Наайман.

– Это ловушка для нелегальных скупщиков алмазов.

– Ловушка полиции?

– Да.

– Господи, все еще хуже, чем я думала!

– Что произошло? – спросил Зуга.

– Мунго оставил меня на перекрестке и поехал на встречу один. Сказал, что ему потребуется защита, и взял пистолет. Он поехал на моей лошади, на Метеоре. Потом я услышала выстрелы. – Луиза отхлебнула кофе и закашлялась от горького вкуса. – Он вернулся. Его ранили, и Метеора тоже. Они не в состоянии ехать дальше. Зуга, они оба серьезно пострадали! Я спрятала их у дороги и помчалась к вам.

– Мунго убил его? – резко спросил Зуга.

– Не знаю. Мунго сказал, что тот, другой, выстрелил первым и ему пришлось защищаться.

– Мунго попытался взять его на мушку и забрать алмазы, не заплатив, – догадался Зуга. – Однако Наайман – опасная личность.

– В пистолете Мунго было четыре гильзы, но я не знаю, что случилось с полицейским. Я только знаю, что Мунго удалось уйти, хотя он серьезно ранен.

– Передохните пока здесь, – велел Зуга.

Сцепив руки за спиной, он принялся расхаживать по кухне, бесшумно ступая босыми ногами.

Луиза Сент-Джон наблюдала за ним с беспокойством, почти испуганно. Зуга остановился:

– Вы не хуже меня знаете, что следует сделать. Ваш муж – нелегальный скупщик алмазов, вор и, возможно, убийца.

– А еще он ваш друг, – прямо заявила Луиза. – И к тому же серьезно ранен.

Зуга нахмурился и опять принялся ходить из угла в угол, бормоча себе под нос. Луиза нервничала, заламывая пальцы.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Я помогу вам вытащить его.

– Майор Баллантайн!.. Зуга!

Он насупился, и Луиза умолкла.

– Не будем терять время на болтовню. Нам понадобятся бинты, настойка опия, еда… – Зуга перечислял необходимое, загибая пальцы. – Вам нельзя ехать в таком виде. Полиция будет искать женщину. Старая одежда Джордана вполне подойдет вам по размеру: бриджи, кепка, куртка…

Зуга вел на поводу мула, запряженного в повозку с тюками сена.

Луиза лежала между тюками, держа один наготове, чтобы закрыться им, если повозку остановят. Под обшитыми железом колесами хрустел песок, ночная роса прибила пыль. Фонарь, подвешенный на повозке, покачивался в такт движению.

Они миновали последний дом и подъехали к кладбищу. Сзади донесся приглушенный стук копыт, и Луиза едва успела накрыться приготовленным тюком. Из темноты показалась небольшая группа всадников. В круге света, отбрасываемого фонарем, стало видно, что все мужчины вооружены. Зуга сгорбился и опустил подбородок, скрывая лицо под низко натянутой шерстяной шапкой. Один из всадников осадил лошадь.

– Эй, ты! Никого сегодня на дороге не видел?

– Никого! – ответил Зуга на местном наречии.

Гортанные звуки успокоили всадника. Он развернул лошадь и помчался догонять товарищей.

Стук копыт затих в отдалении, и Зуга негромко сказал:

– Значит, Наайману удалось уйти и рассказать, что произошло. Если он не умрет от ран, то Мунго не убийца.

– Господи, лишь бы он не умер! – прошептала Луиза.

– Кроме того, это означает, что вам нельзя уходить ни по дороге в Кейптаун, ни по дороге в Трансвааль – их будут патрулировать.

– Тогда куда же нам идти?

– На вашем месте я бы пошел на север, в Куруман. Там есть миссия, которой руководит мой дед, доктор Моффат. Он даст вам приют, к тому же Мунго понадобится медицинская помощь. Когда он окрепнет, попробуйте добраться до немецких или португальских владений и уехать через бухту Людериц или через Лоренсу-Маркиш.

Они надолго замолчали. Зуга шагал рядом с мулом, Луиза выползла из укрытия и уселась на козлах. Наконец она нарушила молчание:

– Как мне надоело бегать! Америка, Канада, Австралия, – похоже, не осталось ни одного континента, куда мы могли бы податься.

– Вы всегда можете вернуться во Францию, – сказал Зуга. – К сыновьям.

Луиза вздернула подбородок:

– Почему вы так решили?

– Когда мы с Мунго познакомились, он рассказал мне, что у него трое сыновей, а жена – знатная француженка.