Лучший из лучших - Смит Уилбур - Страница 50

– «Синева», – подтвердил Ральф. – Мы докопались до «синевы».

– Придется рвать динамитом или гремучим студнем – иначе не пробьемся, – сказал Ральф.

Обнаженное до пояса тело юноши покрывал пот, капельки которого, словно роса, блестели в густой поросли волос на груди. Ральф опирался на рукоятку кувалды, у его ног лежала плита из синего мрамора. Удары по камню вызвали фейерверки искр, от крохотных облачков белой пыли, точно от перца, свербело в носу, но глыба оставалась невредимой.

– В шахте взрывать нельзя, – устало ответил Зуга. – Представь себе двести старателей с динамитом, и каждый взрывает, когда ему вздумается. – Он покачал головой.

– Другого выхода нет, – вздохнул Ральф. – Иначе сквозь камень не пробиться.

– А что делать с породой, если удастся вытащить ее из шахты? – спросил Джордан, уже час молча наблюдавший с веранды.

– Что ты имеешь в виду? – В голосе Зуги слышались напряженные нотки: злость и раздражение вот-вот вырвутся на поверхность.

– Что вы будете делать с этой штукой, когда вытащите? – настойчиво повторил Джордан.

Все трое уставились на уродливую синюю глыбу.

– В ней ведь нет алмазов. – Джордан высказал вслух то, что другие боялись.

– Почем ты знаешь? – огрызнулся Ральф – в его голосе прорезалось то же напряжение, которое едва сдерживал Зуга.

– Знаю, – категорически заявил Джордан. – Чувствую. Да вы сами посмотрите: твердая, тусклая и пустая глыба камня.

Не получив ответа, Джордан с сожалением тряхнул кудрями.

– Даже если бы в ней были алмазы, как высвободить их из породы? Не кувалдой же выбивать – так от них одна пыль останется!

– Ральф, – Зуга отвернулся от Джордана, – эта штука, «синева», она ведь только на восточном склоне?

– Пока да, – кивнул Ральф, – но…

– Закрой восточный склон, – приказал Зуга. – Засыпьте его гравием, чтобы никто не увидел. Об этом никто не должен знать.

Ральф кивнул.

– Поднимайте желтый гравий с других участков как ни в чем не бывало, – продолжал Зуга. – Молчите о том, что мы докопались до «синевы». – Он посмотрел в глаза Джордану. – Понятно? Никому ни единого слова.

Зуга уверенно сидел в седле с длинными стременами, как ездят бурские охотники и англичане, рожденные в колониях.

Родс через несколько недель уедет на занятия в Оксфорд, – возможно, близкий отъезд сделает его решение менее обдуманным.

– Во всяком случае, будем на это надеяться.

Лошадь насторожила уши, прислушиваясь к голосу наездника.

– Спокойнее, старина. – Зуга потрепал его по холке.

В душе шевельнулось чувство вины: Баллантайн знал, что собирается продать подпорченный товар, но заглушил голос совести. Прижав колено к боку лошади, Зуга заставил ее свернуть с пыльной дороги и через дыру в молочайной изгороди направился в лагерь Родса.

С кружкой в руке Родс привалился к глиняной стене хижины и, склонив лохматую голову к плечу, слушал Пикеринга.

На прииске ходили слухи, что Родс стал мультимиллионером, по крайней мере на бумаге. Зуга своими глазами видел ведерко для шампанского, полное неотшлифованных алмазов. Тем не менее Родс сидит в пыльном дворе на ящике из-под мыла, пьет из эмалированной кружки с отбитым краем и носит потрепанный мешковатый костюм. Зуга бросил поводья, и лошадь послушно остановилась. Он спешился, даже не подумав ее привязать: она с места не двинется, покорно ожидая хозяина.

Подойдя к небольшой группе мужчин, Зуга улыбнулся про себя. Кружка с отбитым краем, зато налит в нее коньяк двадцатилетней выдержки, а на ящике из-под мыла Родс сидит с видом короля на троне, причем собравшиеся вокруг него «придворные и просители» – богатые и влиятельные персоны, новая аристократия прииска.

Один из них пошел навстречу Зуге, посмеиваясь и размахивая свернутой в трубочку газетой.

– А, майор, легок на помине! – Он хлопнул Зугу по плечу. – Надеюсь, выпад против мужской чести задел вас не меньше, чем нас, и вы решили встать на ее защиту!

– Ничего не понимаю! – Слова Зуги потонули в смехе и дружелюбных похлопываниях по плечу, когда остальные подошли поздороваться. Только Родс остался сидеть, но даже он улыбался.

– Пиклинг, дайте ему газету, пусть читает! – предложил Родс.

Пикеринг торжественно вручил Зуге последний номер «Даймонд филдс эдвертайзер» – настолько свежий, что краска мазала пальцы.

– Заголовок на первой странице! – сияя, подсказал Пикеринг.

Зуга пропустил несколько параграфов.

«Только потому, что я женщина… Невыносимая мужская спесь…»

Он улыбнулся и покачал головой.

«Я бросаю майору вызов: дистанция скачки и сумма приза на усмотрение майора».

Баллантайн со смехом вернул газету Пикерингу.

– Наездница оказалась с норовом, – признался он.

– Я одолжу тебе Короля Чаку, – пообещал Бейт.

Король Чака, отличная охотничья лошадь англо-арабских кровей, отпрыск знаменитого на весь Кейптаун жеребца, обошелся Бейту в триста гиней.

Зуга покачал головой и с любовью взглянул на своего коня:

– Не надо. Не буду я состязаться.

Все шутливо завопили, протестуя.

– Побойтесь Бога, Баллантайн, вы нас подводите!

– Эта чертовка заявит, что вы перетрусили!

– Жена будет вне себя от радости – мой брак этого не выдержит!

Зуга поднял руки, призывая к тишине:

– Прошу прощения, джентльмены! Все это женские глупости – можете так ей и передать.

– Значит, вы не примете вызов?

– Конечно нет! – Зуга улыбался, но в голосе звучало раздражение. – У меня есть дела поважнее.

– Вы правы, разумеется, – пискнул Родс, заставив всех почтительно замолчать. – Эта золотистая бестия – сущий дьявол с крыльями, а леди сидит в седле как влитая – все видели.

Шрам на щеке Зуги порозовел, глаза внезапно блеснули, хотя он по-прежнему улыбался.

– Ничего не скажешь, на равнине этот холеный красавчик хорош, но на дистанции, которую я выберу, он с трудом доползет до финиша – о победе и говорить нечего.

– Значит, вы согласны? – снова зашумели все.

– Нет, джентльмены. Это мое последнее слово.

Пикеринг, Родс и Зуга еще долго сидели втроем после того, как остальные разошлись. Солнце село, оранжевое пламя костра освещало лица. Первая бутылка коньяка опустела, и Пикеринг открыл вторую.

– Итак, майор, вы готовы продать, – говорил Родс, глядя в свою кружку. – Невольно приходит в голову вопрос, маленький такой вопросик: почему?

Зуга промолчал. Родс посмотрел на него.

– Почему, майор? – повторил он. – С чего вы вдруг решили продавать?

Заранее подготовленная ложь застряла в горле. Зуга молча встретил пристальный взгляд Родса.

– В моей жизни очень мало людей, заслуживающих доверия, – прервал молчание Родс, невольно глянув на Пикеринга. – Вы, майор, – один из них.

Он взял бутылку и плеснул немного золотистой жидкости в кружку Зуги.

– Однажды вам предложили нелегальных алмазов на сто тысяч фунтов – и вы нашли в себе силы отказаться от них. – Родс говорил так тихо, что Зуге пришлось наклониться поближе. – Вчера ваш сын поднял первую глыбу синего мрамора из Чертовых шахт – тем не менее вы не сумели соврать.