Лучший из лучших - Смит Уилбур - Страница 102

Эти предосторожности спасли его от катастрофы. На третий день Ральф привязал Тома в укрытии и пошел пешком к хребту, с которого можно было разглядеть следующую долину.

У самой вершины его насторожил хриплый тревожный крик серого бананоеда, дозорного африканского леса, – птица кричала с другой стороны холма. Ральф замер, прислушиваясь: послышался тихий шелест, точно дуновение ветра в высокой траве. Пригнувшись, Ральф отпрыгнул в сторону от тропы, упал на землю, прижимая к себе ружье, и откатился под низкие кусты – и как раз вовремя: на вершине появились воины-матабеле – это их накидки и головные уборы насторожили Ральфа своим шелестом.

Из укрытия в кустах Ральф видел только ноги воинов и насчитал двести человек. Отряд шел целеустремленной рысцой, которую матабеле называют «минза лабати», «пожирание земли». Тихий шелест шагов затих, но Ральф не шевельнулся, не осмеливаясь даже забраться поглубже в гущу кустов. Послышался негромкий напев носильщиков, поднимающихся на вершину с другой стороны. Они пробежали мимо, распевая хвалебные песни королю глубокими мелодичными голосами.

Судя по ритму и тяжести шагов, носильщики несли тяжелый паланкин.

Ральф догадался, что воины были авангардом, а теперь прошел основной отряд и в паланкине наверняка несли самого Лобенгулу, за которым следовали придворные, вожди и прочие важные персоны. Позади шли слуги со спальными принадлежностями, горшками пива, мешками кукурузной муки и всякой всячиной. Носильщики исчезли, но Ральф не тронулся с места.

После долгой паузы раздался тихий шелест – еще двести отборных воинов шли в арьергарде. Минут через пять Ральф почувствовал себя в безопасности и вылез на тропу, отряхивая прилипшие к коленям и локтям мокрые листья.

С вершины холма он оглянулся назад – туда, куда ушли люди Лобенгулы. Интересно, куда направился король и зачем? Кэти говорила, что Радд с его отрядом все еще в Булавайо – вместе с Робин и Клинтоном Кодрингтон, которые помогают вести переговоры о концессии, отчаянно необходимой Родсу.

Почему Лобенгула оставил столь важных гостей в краале и пришел в эти священные безлюдные холмы?

Ответа на эти вопросы у Ральфа не было, и ему оставалось только утешаться счастливым исходом такой неожиданной встречи и учитывать появление огромных отрядов воинов поблизости.

Теперь путники продвигались вперед с еще большей осторожностью. При такой скорости движения волов понадобилось три ночных перехода, чтобы выйти из ущелья между голыми гранитными скалами к расстилающемуся внизу лесу, покрытому черными тенями и серебристыми пятнами лунного света.

На рассвете Ральф влез на скалу – последний из утесов Матопо. Милях в тридцати на востоке, именно там, где ему и следовало быть, над поросшей лесом равниной возвышался голубой силуэт одинокого холма, в котором отчетливо угадывалась фигура лежащего льва – в полном соответствии с описанием в записках Зуги Баллантайна: «Холм, который я назвал Львиная Голова, стоит высоко над окружающей равниной и безошибочно указывает путешественнику направление на великий Зимбабве…»

Лианы и ползучие побеги росли так густо, что можно было пройти прямо под громадными каменными стенами и не заметить их. Корни фикусов-удушителей извивались, как змеи, раздвигая в стороны плотно пригнанные друг к другу камни и ломая кладку.

Над стенами возвышались верхушки огромных деревьев, которые выросли здесь с тех пор, как последние обитатели покинули город или умерли в лабиринтах его улиц и зданий. Хотя еще виднелись следы, оставленные топором, и старые пеньки по обеим сторонам проема, новая поросль уже скрывала ворота – доказательство того, что ни один человек не входил сюда со времени визита Зуги больше двадцати пяти лет назад. Когда-то давно, до рождения Ральфа, майор Баллантайн впервые обнаружил эти развалины и два дня искал узкий проход в густом переплетении растительности. Теперь заметки отца привели сына прямо к входу.

Стоя перед древним порталом, Ральф задрал голову, разглядывая зигзагообразную кладку, украшавшую стену на высоте тридцати футов. Его вдруг охватил суеверный ужас. Ральф глубоко втянул воздух и мысленно напомнил себе, что он цивилизованный христианин, а не первобытный дикарь, но страх не отпускал.

Поднявшись по ступенькам, стертым подошвами древних обитателей города за века его существования, Ральф поднырнул под завесу лиан, вошел в ворота и очутился в узком петляющем коридоре с высокими каменными стенами, над которыми виднелось небо. Заваленный обрушившейся кладкой и заросший густым кустарником коридор вывел на широкую площадку, где высилась громадная цилиндрическая башня из покрытого лишайником серого гранита.

Все было именно так, как описал отец, – даже сломанный парапет башни в том месте, где Зуга пробил дыру, чтобы узнать, нет ли внутри тайной сокровищницы. Отец прочесал все развалины в поисках сокровищ – вплоть до просеивания земли на храмовой площади. Ему удалось набрать почти тысячу унций золота: бусинки и кусочки фольги, тончайшие проволочки и крохотные кусочки размером с пальчик младенца. Единственное оставшееся на долю Ральфа сокровище – каменные статуи, которые, по словам Зуги, лежали на площади храма.

Мысль о том, что кто-то опередил его, привела Ральфа в уныние и заставила решительно двинуться вперед. Суеверные страхи померкли: куда страшнее было бы потерять добычу.

Окунувшись в высокий, до пояса, кустарник, он стал пробираться к башне – и чуть не упал, споткнувшись о первую статую. Присев, Ральф голыми руками расчистил покрывшие ее заросли и увидел хорошо знакомые с детства пустые беспощадные глаза над изогнутым клювом – это был близнец изваяния, которое стояло у дома Зуги в Кимберли, только поваленный на землю и наполовину скрытый корнями и ветками.

Ральф провел рукой по гладкой поверхности зеленого стеатита, по резному треугольному узору на пьедестале.

– Наконец-то я пришел за тобой, – прошептал он и поспешно оглянулся: голос отдавался от стен странным эхом. Ральфа бросило в дрожь, хотя солнце стояло еще высоко. Он поднялся и продолжил поиски.

Как и насчитал Зуга, статуй было шесть: одна расколотая, точно ударами кувалды, с отбитой головой; еще три повреждены в меньшей степени, а две оставшиеся идеально сохранились.

– Это нехорошее место! – неожиданно раздался загробный голос.

Ральф вздрогнул и резко обернулся: Исази стоял поблизости – ждать в одиночестве у ворот куда страшнее, чем очутиться в узких проходах внутри зловещих стен.

– Нкози, когда мы уйдем отсюда? – Исази нервно поглядывал в пугающие закоулки обвалившихся проходов. – В таком месте не следует задерживаться надолго!

– Как только погрузим статуи на волов, – ответил Ральф, присаживаясь у каменного изваяния и похлопывая по нему. – До темноты успеем?

– Да, господин! – горячо пообещал Исази. – К наступлению темноты мы уже будем далеко отсюда! Даю слово!

Король снова выбрал его для особого поручения! Базо раздувался от гордости, шагая впереди отряда по секретной тропе, которая уводила все дальше в волшебные холмы Матопо.

Дорога была хорошо утоптанная и достаточно широкая, чтобы два воина могли бежать рядом, едва касаясь друг друга щитами: здесь ходили с тех пор, как старый король Мзиликази привел народ матабеле с юга.

Мзиликази лично проложил тропу к потайной пещере умлимо. Каждый раз, когда народ матабеле попадал в беду – с наступлением засухи или приходом эпидемии, – старый король шел этой дорогой, чтобы услышать слова пророчицы. Каждый год он приходил за советом по поводу стад, посевов и набегов.

Лобенгула и сам немного разбирался в магии: он впервые попал в пещеры умлимо еще мальчиком, приведенный туда безумным старым колдуном, который стал его наставником. По слову пророчицы, Лобенгула получил королевское копье, когда оно выпало из рук Мзиликази, – именно умлимо предпочла Лобенгулу наследнику Нкулумане и другим старшим братьям более благородного происхождения. Волшебница сделала его любимцем духов предков и поддерживала в трудные времена.