Пленница. В оковах магии - Сурикова Марьяна - Страница 63

63

городской больнице, где я столько повидала… эх, мама, если я провалюсь, то меня съедят.

– Ну почему ты должна провалиться? Ты ведь потратила около трех лет на исследования.

– Просто потому, что ни одна формула не может быть совершенной. Даже в конечной, выведенной мной, есть недочет. Полученный в итоге эликсир работает только в случае, если строго соблюдаешь порядок его составления, нельзя ни на шаг отступить от схемы, иначе ничего не выйдет. К тому же он очень легко разрушается и способ хранения сложный. Однако, как я ни меняла количество составляющих и даже порядок их соединения, лучшего результата добиться не удалось.

Бэла вздохнула.

– Если кто-то поставит под сомнение эффективность эликсира, оспорит мою формулу и сможет это обосновать, то король мало того что откажет в дальнейшем финансировании, он наверняка задумается, а не сместить ли меня с должности.

– Доченька, – мать подошла и обняла Бэлу за плечи, – все будет хорошо.

Она не сомневалась в таланте своей замечательной и одаренной Бэлы, а та, в свою очередь, понимала, что объяснить все нюансы человеку, не разбирающемуся ни в формулах, ни в их составляющих, слишком сложно. Мать знала лишь то, что Бэла изобрела лекарство, которое позволит детям виеров либо не болеть вовсе, либо переносить болезни намного легче. Собственно, ей даже с Истором не поделиться своим волнением, он тоже не поймет, а объяснять что-то коллегам, пытаться обсудить с ними чревато неприятностями и подставой. Вздохнув, Бэла крепче обняла мать, а потом решительно отстранилась и отложила листы.

– Идем завтракать.

Зор сидел под деревом на вершине высокого холма и смотрел на извилистую ленту реки, огибающую город с правой стороны, на сверкающие в лучах заходящего солнца крыши домов, на зеленые парки и сады, вдыхал теплый, пропитанный солнцем воздух. Как хорошо чувствовать себя таким живым, настоящим. Холод почти ушел из его тела, не сковывал мышцы, не пронизывал до костей, заставляя ощущать себя человеком лишь наполовину. Даже вспоминать не хотелось, как он брел по пустынным землям, с трудом переставляя непослушные ноги, точно они были вовсе не его, а принадлежали какому-нибудь ожившему куску дерева.

Зор вытянул руки, с удовольствием пошевелил пальцами и снова вдохнул наполненный ароматом цветов воздух. Как приятна жизнь на вкус! Ветерок ласково касался волос и лица, проникал за ворот полурасстегнутой рубашки, и мужчина мог ощущать эти касания. Он провел пальцами по груди, по единственному участку, до сих пор не вернувшему чувствительности. Там, в районе грудной клетки, сквозь кожу мерцали очертания необычного цветка. И когда рука касалась этих тускло светящихся участков, тело не ощущало прикосновений даже при магическом воздействии.

Однако это не волновало Зора. Важнее было то, что благодаря своей магии он смог вернуться в Амадин, а не сгинул навсегда в Темной долине или же на безводных просторах Каменной равнины. Магия переполняла его. Она откликалась на малейший жест, она не требовала сосредоточения на эсканилоре, она выплескивалась через край, бежала по жилам вместе с кровью. Зор чувствовал себя совершенно иначе – обновленным, сильным, точно родился заново.

– Так и есть, – усмехнулся маг. Он воскрес и получил еще один шанс начать новую жизнь, но сначала стоило разобраться, как долго он отсутствовал, что произошло в Амадине за это время и главное, что стало с Бэлой.

В город он вошел ночью, беспрепятственно миновав защитный барьер. Пара молодых охранников в новой форме незнакомой расцветки бросила подозрительные взгляды на беловолосого мага в изодранной одежде, со следами ран на теле, видневшимися сквозь дыры. То ли брел домой после магической схватки, то ли подрался по пьяни. Всякое может быть, особенно учитывая, что парень явно молод, видать, недавно окончил магическую академию. Такие вечно влипают в истории. В любом случае останавливать не стали, если пропустила защита, значит, не чужой в этом городе и дурных намерений не имеет.

Зор добрался до особняка уже за полночь, подошел к знакомой калитке и спокойно отворил заскрипевшую дверцу. Пока брел по дорожкам огромного сада, невольно замедлил шаг. Даже при свете неполной луны замечалось запустение в его некогда содержавшихся в идеальном порядке владениях. Вокруг было слишком тихо и холодно. Холодом и пустотой веяло от поместья. Аристократ достиг дверей замка и остановился, рассматривая заколоченные окна, тяжелые замки и засовы на дверях. Движения руки хватило, чтобы замки раскрылись сами собой, а двери на заржавевших петлях с трудом приотворились.

Пройдя внутрь сквозь образовавшуюся щель, Зор привыкшими к темноте глазами оглядел пустое пространство, некогда заставленное мебелью. Кое-где виднелись затянутые белыми чехлами предметы интерьера, стены, прежде увешанные картинами, пустовали, а в воздухе чувствовался запах пыли и плесени. Его дом пришел в запустение. Никто не заботился о нем после исчезновения хозяина, а значит, и слуг не осталось. Неудивительно, что в сторожке на воротах не оказалось привратника. Понять бы, что произошло после его «гибели». Однако сейчас Зор слишком устал, ему нужен был хороший отдых, и желательно в своей постели.

Когда он пришел наверх, в хозяйскую спальню, застал там то же запустение. Огромная кровать была зачехлена, повсюду лежал толстый слой пыли. Подойдя к окну и распахнув его, Зор впустил в комнату свежий воздух, а сам сорвал с кровати чехол и упал на покрытую знакомым покрывалом старую перину. Пусть запах пыли щекотал нос, искать иное место для ночлега сейчас не было сил. Маг закрыл глаза и секунду спустя погрузился в глубокий крепкий сон.

Наверное, он проспал целые сутки, а возможно, не просыпался бы и дольше, если бы не странный шум. Воздух за раскрытыми окнами спальни наполнился гулом голосов, каким-то скрипом и стуком. С трудом открыв глаза, Зор сел на постели, потом спустил ноги на пол и подошел к раскрытой оконной створке.

Снаружи, прямо перед крыльцом, остановилась карета с гербом семьи Анделино. Зор прищурился, узнав изображение, которое красовалось на фамильном древе со стороны ветви, состоявшей с ним в дальнем родстве по линии матери. Итак, родственники пожаловали. Маг прислонился плечом к оконной раме, рассматривая три нагруженных добром телеги, затормозившие рядом с каретой. Слуги выгружали содержимое и вносили в дом.

Какой-нибудь очень дальний кузен решил вступить в права наследования? Если так, значит, Анделино отсутствовал не менее четырех лет. Более того, не имея о нем совершенно никаких вестей, некто, заинтересованный в наследстве, мог подать на рассмотрение королю ходатайство о вступлении в законные права владения наследуемым домом. Не по этой ли причине не хватало мебели, картин и прочих вещей? В дом наследник мог въехать лишь после официального разрешения короля, а вот продать ценное имущество умудрился раньше, скорее всего обосновав это поддельными документами о гибели законного владельца. Почему поддельными? Потому что доказательств его