Пленница. В оковах магии - Сурикова Марьяна - Страница 55

55

целительницу.

Он пытался жить прежней жизнью, сосредоточиться на работе, продолжать экспериментировать, делать то, что привык делать. Сначала было мучительно больно не находить ее рядом, обрывать себя на полуслове. Он оборачивался и вдруг вспоминал, что ее здесь нет, или проходил по дорожкам сада и сжимал холодный набалдашник трости вместо нежной тонкой руки. Любовался цветами, распустившимися за окнами кабинета, прикрывал глаза и видел вместо ярко-оранжевых амелий ее медовые волосы.

Привязка заставляла его тосковать о ней день за днем, а чувства, так незаметно пустившие ростки в, казалось бы, равнодушном сердце, медленно убивали интерес к тому, что было важным прежде. Все вдруг потеряло свою значимость, когда Зор переступил порог комнаты, пустой и холодной без своей хозяйки. Это был удар, слишком жестокий и слишком болезненный: сделать выбор, принять решение, пойти на последний шаг и потерять, потерять даже возможность увидеть ее.

Зор провел ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки, и снова посмотрел на грязного оборванца, которого привел в дом, чтобы провести последний эксперимент. Этот обманщик занимался подставами, выполнял задания на заказ или же просто в свое удовольствие. Опасный для других дар позволял мерзавцу творить грязные дела и сваливать вину на абсолютно непричастных людей. И вот теперь он спал, развалившись на старом тюфяке и даже не подозревая о том, что больше не сможет подставлять других ради собственной выгоды. Теперь он превратился в обычного мошенника из трущоб без малейших признаков дара.

Анделино покрутил в руках магический абертон[10] и задумался о том, что же так ускорило процесс действия первоначальной формулы.

– Бэла, – покачал головой Анделино, и по губам скользнула грустная улыбка. Умная, но еще неопытная девочка. – Ты добавила реагент, разрушающий первоначальные свойства?

Его милая целительница не знала одной простой детали – Зор всегда защищал свои драгоценные препараты, закладывая в основу любого эликсира стабилизирующие составляющие. В процессе проведения сложных экспериментов немудрено напутать или добавить что-то не то, а так всегда можно ликвидировать последствия и не испортить ценный препарат.

– Не получилось, Бэла, – с грустной улыбкой сказал Зор. – Ты лишь ускорила процесс, но не уничтожила эликсир.

Разрушающий реагент медленно синтезировал составные части препарата, стимулируя их взаимодействие, отчего конечный эффект был достигнут даже раньше, чем планировал осторожный Зор.

Сидя на стуле у заставленного флаконами и пробирками стола, Анделино вертел в руках колбочку с самым драгоценным эликсиром, единственным в своем роде, позволяющим контролировать магический дар. Благодаря вмешательству Бэлы ректор получил то, на что потратил годы, исследуя, экспериментируя, мечтая добиться успеха. Повторить уникальный эксперимент не представлялось возможным, поскольку само воздействие и его скорость у одного и того же разрушающего реагента различались от эксперимента к эксперименту. То, что могло получиться на выходе, не дало бы новому эликсиру совершенно уникального набора свойств, полученных спонтанно в этот раз.

– Бэла, – вздохнул Зор и прижал к лицу ладонь, пытаясь заглушить острую душевную боль. Поднявшись, он крепко сжал колбочку в ладони и, обогнув мирно спящего участника самого важного в его жизни эксперимента, приблизился к огненной чаше. По щелчку пальцев огонь вспыхнул, раскаляя края широкой мраморной посудины. Маг стоял, глядя на пламя, и все сильнее сжимал колбочку. Ради своих виеров Бэла решилась на обман, понимая, что может жестоко поплатиться за это. Ведь существовал риск, что Зор раскроет ее замысел, а целительница лучше любого другого человека знала, насколько важны для него результаты.

Только вот теперь… теперь не было злости, лишь грусть – она притворялась столь долгое время и обманывала его, демонстрируя интерес и желание помочь… Для чего? Чтобы спасти своих плебеев от ужасного злодея, который, возомнив себя всесильным, мог вершить собственное правосудие? Анделино снова посмотрел на изумрудно-зеленый раствор с лиловыми вкраплениями, удивительным образом не смешавшимися с остальной жидкостью.

– Если для тебя, Бэла, это было так важно, что ты решила помогать презираемому тобой магу, то самое время получить награду за свои усилия. Я уничтожу то, что нас разделяет.

Зор занес руку над чашей, выдохнул еле слышно: «Подарок для тебя в честь той единственной ночи», – и разжал пальцы. Колбочка тихо звякнула о край мраморной посудины и скатилась в центр, огненные язычки охватили ее со всех сторон. Раскаленное до предела стекло не выдержало и треснуло, а драгоценный эликсир вытек в чашу. Огонь уничтожал его с яростным шипением, а Зор смотрел и не мог отвести глаз. Он не ощущал ни сожалений, ни раскаяния, ни злости, только пустоту.

Утренний воздух был свеж и наполнен ароматом распустившихся амелий. Бэла шла по дорожке, направляясь в самый отдаленный уголок сада рядом со старыми воротами. Она полюбила утренние прогулки и с некоторых пор регулярно выходила на рассвете, пока подруги еще сладко спали в кроватях, или же после дежурства в лазарете, прежде чем вернуться в комнату, предпочитала пройтись в одиночестве. Кутаясь в теплый плащ, целительница шла, опустив голову и цепляя кончиком туфельки круглые разноцветные камушки.

– Бэла, – позвал кто-то, и девушка резко остановилась.

Сначала показалось, что этот голос ей пригрезился. Вскинув голову, целительница в волнении огляделась по сторонам и вновь замерла, когда увидела по ту сторону ворот высокого мага с белоснежными волосами, с которых он только что откинул капюшон.

Первым порывом было кинуться к решетке, вторым побежать в противоположную сторону, девушка стояла в нерешительности, не зная, что предпринять, когда Зор снова заговорил:

– Бэла, подойди.

Будто зачарованная, она сделала несколько шагов к воротам, но, опомнившись, снова застыла на месте.

– Зачем ты пришел?

– Увидеться с тобой и поговорить.

Бэла вспомнила слова брата о привязке и прижала ладони к гулко стучащему сердцу. Зачем Зор это сделал? Теперь все усилия пошли прахом, он одним своим появлением перечеркнул все бессонные ночи, мучительные попытки выкинуть прошлое из головы, дни, наполненные тоскливым ожиданием и единственным желанием – встретиться с ним.

– Ты нарочно, Зор, – от обиды перехватило горло, – нарочно выследил меня? Что тебе нужно на этот раз? – Бэла плотнее запахнула плащ, хотя под маской иллюзий мужчина не мог заметить немного округлившегося живота, но вдруг…

– Я приходил сюда каждый день, Бэла, надеясь, что однажды ты появишься в этой части сада и мы встретимся. Подойди, дай прикоснуться к тебе. Мне самому не пересечь границы.

Сомнения в душе боролись с желанием, рассыпались в клочья все здравые доводы и благоразумные мысли. Ей тоже ужасно хотелось к нему прикоснуться. Все чувства буквально взбесились в его присутствии и состояние было – хоть волком вой. «Точно цепной пес при виде хозяина», – вдруг подумалось Бэле, и эти мысли отрезвили. Еще был страх, боязнь того, что он все узнает раньше, чем она сама решится ему рассказать, и получит новую возможность ею управлять.

– Бэла. – Он звал ее, и вопреки доводам собственного разума, побуждающего