Пленница. В оковах магии - Сурикова Марьяна - Страница 51

51

помощь делался расчет.

Мелинда замолчала, а староста нахохлилась еще больше.

– Не Летка это, – пробурчала она, – не она то заклинание активировала. Я тебе уже объясняла, Мел.

– Другой причины сбегать я не вижу, – в тон ей ответила соседка, и обе насупились.

Бэла ощущала себя немного не в своей тарелке, но, к счастью, стук в дверь рассеял воцарившуюся тишину, и в комнату вошел Эдвар с вещами сестры.

– Добрый вечер, – кивнул он соседкам Бэлы, от девушки не укрылись выражение глаз Мелинды и легкий румянец, появившийся на щеках, когда та увидела ее брата.

– Надеюсь, не помешал? – уточнил преподаватель Хингис, переводя взгляд с раздосадованной старосты на смущенную Мелинду и наконец, на Бэлу.

– Нет, нисколько, еще никто не спит, – подскочила целительница и поспешила к сумке, чтобы заняться вещами.

– Что за чары ты навел вокруг академии, Амир?

– Это стандартная защита против иллюзорной магии.

– Хм, – Эди испытующе посмотрел на невозмутимого ректора, – и почему ты не сказал, что он пытался пройти внутрь под личиной?

– Не он. Зор до такого не опустился бы, к тому же на территорию ему не пройти. Скорее всего, его соглядатаи.

– Что этому уроду нужно?!

– Полагаю, твоя сестра, – пояснил очевидное Амиральд. – Как она себя чувствует?

– Работает как обычно. Живет с девчонками. Я просил Элю за ней приглядывать. Староста ответственная, с задачей справится. Постепенно подружатся. Если уж они с Леткой ужились, то с Бэлой и подавно общий язык найдут.

Эди грустно вздохнул при упоминании аристократки и взлохматил волосы, Амир же постучал пальцами по лежащему перед ним документу и негромко спросил:

– Что Диана говорит о состоянии твоей сестры?

– Ты про ребенка?

Ректор кивнул, а Эдвар вздохнул еще громче.

– В этом плане все так, как и должно быть. Ребенок развивается, тянет из Бэлы тьму сил.

– Это понятно, – кивнул Сенсарро, – ребенку сильного мага нужно много энергии для роста.

– Да, – тоскливо подтвердил Эдвар, – Диана объяснила, что такие дети вынашиваются дольше именно из-за этой особенности. Внешне Бэла пока не очень изменилась, но я потихоньку навожу чары и подпитываю постоянно, чтобы никто ничего не заметил. Она собирается работать до последнего, а потом согласилась на время уехать, когда ребенку придет пора появиться на свет.

– Эди, я знаю, ты переживаешь, но твоя сестра приняла осознанное решение.

– Она просто не знает, на что себя обрекает. Это было ужасное время, когда мы с матерью до ее нового замужества жили одни. Мой отец, точнее, отец Бэлы, буквально спас нас, когда взял маму в жены, да еще и с чужим ребенком.

– Не думаю, что твоя мать жалеет о решении сохранить тебе жизнь. Сейчас именно ты ее опора. К тому же она безмерно гордится твоими магическими способностями.

– После разговора с Бэлой мама запретила мне даже намекать на ее отношения с Зором. Сказала, чтобы не тревожил сестру. Устроила настоящую выволочку.

Эди грустно усмехнулся и снова взъерошил свои и без того лохматые волосы. На несколько мгновений в кабинете повисла тишина, а потом Эди обратил внимание на бумагу, по которой то и дело барабанил пальцами Амир, и решил уточнить:

– Не выяснил еще, куда эта заноза исчезла?

Ректор покачал головой, а Эди громко и от души выругался.

– Ведь не хотел становиться ее опекуном, ну прямо как чувствовал. Вот сколько с Леткой уже проблем было! Но нет же, поддался уговорам. И ведь обе как будто сговорились. Пока мы с тобой эту сумасбродку разыскивали, сестра чуть не сбежала. Я с ними двумя управиться не в состоянии, Амиральд.

– Что предлагаешь?

– Предлагаю отыскать, притащить обратно, промыть ей мозги и в назидание найти другого опекуна.

– На меня не смотри, – предупредил ректор, а Эди скривился.

– Так и знал, что ты не поддашься. – А потом уже более серьезным тоном добавил: – Есть какие-то зацепки?

– Ничего.

Эдвар поднялся со стула и прошелся по кабинету.

– Куда она могла исчезнуть? Как в воду канула, никаких следов.

– Не знаю, Эди, растаять вот так, без следа, можно лишь…

Ректор еще не договорил, когда обоих осенила одна и та же мысль.

– Трущобы!

– Амир, – вдохновленный новой догадкой, Эди наклонился над столом и схватил с него чистый лист бумаги, – напиши письмо Тени, кто, если не он, поможет нам отыскать Виолетту.

Бэле казалось, что время летит слишком быстро. То ли дело было в заботах, свалившихся на нее в лазарете, где Диана будто нарочно постоянно загружала целительницу все новыми обязанностями, то ли секрет крылся в ритме жизни самой академии. Ритм Бэла ощутила сполна, разделив комнату с двумя активными студентками. Девушка подозревала, что Эдвар нарочно лишил ее возможности жить одной, но отказываться не видела ни смысла, ни причин.

Из двух соседок особенно старалась вовлечь ее в суету студенческой жизни Элинна. Единственным исключением являлись прогулки в город. Покидать пределы академии в компании соседок Эди не разрешал.

Каждый день пролетал как мгновение, вот только ночи тянулись неимоверно долго. И хотя привязка постепенно слабела, она по-прежнему связывала Бэлу с тем, с кем встретиться не было никакой возможности. Сейчас девушка даже понять не могла, действительно ли ее чувства к Зору являются настоящими. Объяснения Эдвара помогали списать все эмоции на привязку, и это приносило какое-то облегчение. Ведь похитителя следует ненавидеть, а не любить, особенно после того, что узнала. Больно было сознавать, как Зор целенаправленно пробуждал в ней глубокое чувство, чтобы превратить в послушную марионетку.

Работа и жизнь шли своим чередом, соседки по комнате привыкли к Бэле и общались с ней с большей охотой, хотя сама девушка, раздираемая внутренними противоречиями, вела себя довольно скрытно и замкнуто. С особым рвением ограждая свою жизнь и тайну от чужих глаз, Бэла намеренно окружала себя стеной одиночества. Разговорить целительницу было очень сложно, а потому девушки постепенно оставили свои попытки.

Все изменилось, когда внезапно в академию вернулась та, которую брат называл не иначе как занозой – его бедовая подопечная Виолетта Лавальеро. Однажды ночью целительница проснулась от шепота соседок и, открыв глаза, узрела следующую картину: обе девушки стояли возле пустующей прежде постели Виолетты и гладили по волосам спящую аристократку.

– Вернулась.

– Наконец-то!

– Посмотри, как похудела! А на руки, на руки взгляни!

– Что с руками?

– Мозоли!

– Не так громко, Мелинда, разбудишь, а Летке отдохнуть нужно. Вот же вредина какая! Мы из-за нее месяц покоя не знали.

– У нее отродясь мозолей не было. Кожа всегда ухоженная, гладкая. Ты сама знаешь, как она за собой следила. И всегда так было. Чуть свет поднимается, и ванна у нее, и упражнения, бальзамы и кремы разные, а сейчас… Волосы будто потускнели, ногти поломаны, перепачкалась вся.

– Да что с ней произошло за это время? Те двое ничего не рассказывают.

– Проснется, сама скажет. Давай спать ляжем, чтобы утро поскорее наступило.

– Ага, как я засну теперь? Все боюсь, что стоит от нее отвернуться, и она снова сбежит.

– Эди сказал, не сбежит.

Девушки переговаривались очень тихо, чтобы никого не разбудить, но их слова, интонации и