Пленница. В оковах магии - Сурикова Марьяна - Страница 49

49

ребенка?

– Тебя это удивляет? Ты ведь жила у Зора столько времени.

Отличительная черта Дианы состояла в том, что целительница обычно говорила прямо все, о чем думала, даже если ее слова могли показаться неприятными. Вот и Бэле стало не по себе, но главной причиной была конечно же не реплика наставницы, а сама новость.

– Ты еще спрашиваешь! Конечно, удивляет! Он же сильный маг, один из самых сильных, я не могла забеременеть после единственного раза, это просто невозможно!

– Единственного?

– Единственного! Ты ошиблась, Диана, ты ощутила нечто иное.

– Бэла, поверь моему опыту, зарождение новой жизни я не спутаю ни с чем. Или ты полагаешь, что в лазарет не прибегают вот такие молоденькие девчонки, как ты, которым срочно нужен один чудодейственный отвар, потому что им пока рано иметь детей?

Бэла уткнулась лицом в ладони, а Диана положила руку на плечо девушки и ободряюще сжала.

– Это правда очень странно, одного раза недостаточно, в этом ты права… или у тебя был кто-то еще?

– Не было! – Юная целительница вскинула голову, глаза зло блеснули. – Диана, за кого ты меня принимаешь? У нас и с Зором все получилось только потому, что я по глупости забрела в пещеру духа соблазна. Все мысли отключились, понимаешь, остались только чувства и эмоции.

– Согласно поверью, дух соблазна способен усиливать влечение, но он не подменяет реальные чувства ненастоящими.

– Не говори мне ничего. – Бэла снова уткнулась лицом в ладони, ее голос звучал приглушенно.

– Хорошо. Давай просто подумаем. Когда все случилось?

– В Лунную ночь.

– Ты загадала желание? Какое?

– Стать свободной.

– А потом…

– Потом Зор зашел в пещеру, и… – Девушка замолчала, но по нежным щекам разлилась краска смущения.

– Дух соблазна ведь не только покровитель влюбленных и символ страсти, в былые времена к нему в храм приходили супружеские пары, чтобы просить о потомстве. Возможно, это все как-то связано. С другой стороны, Бэла, – Диана тихонько вздохнула, – что это меняет?

Девушка покачала головой, она пребывала в такой растерянности, что вряд ли могла полноценно анализировать ситуацию.

– Диана, а есть что-нибудь… – Бэла не договорила, но наставница сама все поняла. Женщина поднялась, отошла к шкафу, погремела там флаконами и склянками и вернулась к девушке с небольшим пузырьком с темной жидкостью.

– Вот это средство я даю всем, кто считает, что еще слишком молод для рождения малыша. Оно относительно безопасно и эффективно. Если ты не готова к проблемам, которые повлечет за собой рождение внебрачного ребенка, просто выпей сегодня перед сном. А Эди я ничего не скажу, не переживай.

Диана протянула подопечной пузырек, и Бэла растерянно сжала его в ладони.

На вечер девушка не пошла, ей было не до результатов игр и решения меценатов. Закрывшись в своей комнате, Бэла упала на кровать, натянула покрывало и не сводила глаз с окна, за которым шелестел листьями ветер. Лунный свет серебрил тонкие веточки, выплетал в темноте ночи замысловатую мерцающую сеть, навевал воспоминания.

Бэла закрыла глаза ладонями, не желая видеть прозрачных лучей. Он обманул ее, он опаивал ее, он всегда относился с презрением к таким, как она. Зору не нужен ее ребенок, потому что она сама для него только источник энергии. Девушке казалось, что весь мир рухнул в одночасье, а она осталась на его обломках одна-одинешенька.

Сначала все было таким ясным: Зор – враг, подлый похититель, бездушный черствый сноб, скрутивший ее мерзкой привязкой. А потом день за днем что-то менялось: деталь за деталью, жест за жестом, слово за словом. Как-то незаметно маг превратился в обычного человека, открылся с другой стороны и внушал уже не только опасения, но и восхищение своими умом, силой и волей. А когда изменилось его поведение, когда он стал обращаться с ней как с равной и в нем проявились нежность и забота, показалось и вовсе невозможным видеть в нем прежнего врага. Зор стал ей близок.

Она понимала его теперь не только благодаря их связи, сама привязка перестала играть сколь-нибудь важную роль, потому что чувства казались своими, настоящими. И как же хорошо было встречать каждый новый день, зная, что они снова увидятся, чтобы поговорить о чем-то интересном или обсудить новые, еще не изученные темы. А может, молча, неспешно пройдутся по саду, Зор будет смотреть на нее, и в уголках его губ спрячется особенная нежная улыбка.

Первый всхлип прорвался сквозь плотно сжатые губы. Как же резко все изменилось, стоило лишь загадать то желание! Бэла вспомнила родных и услышала от горячо любимого брата слова презрения и гнева в адрес того, по кому теперь ужасно тосковала. Зная, скольких усилий многим людям стоило вызволить ее, Бэла попросту не имела права и дальше стремиться к мужчине, чей образ приравнивался к чему-то мерзкому и ужасному, о чьем присутствии в своей жизни следовало позабыть, вычеркнуть из памяти раз и навсегда. Но получится ли теперь, когда она ждет от него ребенка?

Бэла подняла мокрое лицо и посмотрела на бутылек, который по-прежнему сжимала в ладони. Вот оно, решение всех проблем, такое простое и легкое. Девушка села на кровати, отвинтила крышечку и поднесла эликсир к губам, кончиком языка коснулась застывшей на горлышке горьковатой капельки, вдохнула пряный аромат трав и неожиданно вспомнила лицо мага, который говорил о своей бывшей жене и о том, как она избавилась от их малыша. Сердце вдруг снова заныло. Ну какое ей теперь дело до Зора?! Избавиться, забыть, вычеркнуть из своей жизни раз и навсегда!

Бэла наугад поставила бутылек на прикроватный столик, потому что ничего не видела за пеленой слез, и снова уткнулась в подушку. Она не сможет принять решение сейчас, настой не поздно выпить и завтра, просто нужно отдохнуть до утра и еще раз осмыслить все, когда наступит новый день.

Сны, яркие, красочные, радужные, в которых девушка смеялась, а высокий беловолосый маг обнимал ее и кружил на руках их дочь, смешную пухленькую малышку с серебристо-белыми пушистыми кудрями, казались такими настоящими, словно Бэла проживала в них реальную жизнь. От веселого смеха слезы выступили на глазах, и девушка вытерла их тыльной стороной ладони, почувствовала влагу, охладившую руку, и проснулась. Села в кровати, а когда огляделась, ощутила такое пронзительное чувство утраты, что не смогла оставаться в постели. Бэла подошла к окну, бросила взгляд на разгоравшийся вдалеке рассвет, а потом повернулась к двери, оправила платье, в котором так и уснула, надела мягкие туфли и неслышно выскользнула из комнаты.

Брат поймал ее, когда девушка собиралась выйти из сада на дорогу. Дальше она хотела добраться до городских ворот и поймать экипаж, который отвез бы ее в поместье Зора. Обо всем этом Бэла поведала Эдвару, потрясенно и неверяще глядевшему на нее. Он сидел на корточках, держа в теплых руках холодные ладошки сестры, и