Пленница. В оковах магии - Сурикова Марьяна - Страница 43

43

подняла голову, со вздохом посмотрела на вторую половину кровати, сейчас пустую, и, протянув руку, погладила уже прохладные простыни. Схватив чужую подушку, подтянула ее к себе и прижала покрепче к груди, вдыхая знакомый аромат. Голова вдруг снова закружилась от чувства, очень похожего на совершенно безграничное счастье.

Зору уже пора было возвращаться в академию, когда он увидел у края дороги небольшой магазинчик с ажурной медной вывеской. Магу не хотелось медлить, однако неожиданное желание, глупое в своей романтичности, подвигло его остановить экипаж.

Бросив взгляд на часы, ректор выбрался через поспешно распахнутую лакеем дверцу и вошел в полутемное прохладное помещение, наполненное чудесными ароматами.

Скучающая за прилавком продавщица тут же вскочила и почтительно поклонилась:

– Чем могу помочь, господин?

– Мне нужны красивые букеты. Много. Доставить как можно скорее по этому адресу.

Он протянул карточку, девушка благоговейно выдохнула и снова поклонилась.

– Конечно. Какие цветы вы бы предпочли?

Зор окинул взглядом небольшое помещение, заполненное яркими и нежными, хрупкими и крупными соцветиями, и, небрежно махнув рукой, ответил:

– Все.

Когда маг, до самого выхода сопровождаемый восхищенной цветочницей, покидал магазинчик, он снова бросил взгляд на часы и ускорил шаг. Остановка была непредвиденной, он уже задерживался.

После сегодняшней ночи ректор спешил как никогда. По-хорошему следовало действовать согласно четко рассчитанной схеме обновления, тогда кровная охранка не стоила бы ему количества энергии, равного нескольким годам жизни, однако ни природная осторожность, ни привычка продумывать все до мелочей не остановили аристократа в этот день. Желание защитить кристалл любой ценой всецело овладело им.

По этой причине, едва только утомленная девушка крепко уснула на его плече, ректор встал и тихо оделся, а потом велел заложить экипаж и отправился в Академию аристократии.

Город только просыпался, на улицах еще плыл туман, а солнце поднималось над горизонтом. Карета, тихо покачиваясь, катила по гладкой мостовой. В резную шкатулку, которую ректор крепко держал в руках, были бережно упакованы ритуальные предметы.

По прибытии Анделино прошел в кабинет и запер его изнутри, предварительно убедившись, что академия абсолютно пуста.

Сняв рубашку и приготовив пару острых кинжалов с серебряной рукояткой, Зор расположил магические вещи в строго определенном порядке. Все вместе, уложенные по четкой схеме, они выстроились наподобие запутанного узора и создавали такой мощный магический фон, что у более слабого мага могла закружиться голова.

Зору предстояло самое сложное – начать вплетать новую структуру в старую защитную основу и подменить существовавшие уже несколько веков охранные плетения новыми энергетическими нитями.

Через несколько часов аристократ выбирался из кабинета практически ползком. Ноги едва держали, но остаться в академии он не мог. Для запуска процесса обновления следовало покинуть здание, чтобы позже охранка могла реагировать именно на живую материю.

В экипаже его ждали восстанавливающие эликсиры, но пришлось еще ехать в одну лавку в трущобах, где продавали запрещенный энергетический порошок. Без него Зор попросту не вытянул бы в период, когда должен был начаться процесс активации.

И вдруг в тот момент, когда аристократ уже возвращался в академию, он почувствовал возмущение охранки. Сердце екнуло в груди, мышцы свело судорогой, Зор в сильнейшей тревоге высунулся из окна и приказал гнать что есть сил.

Амир с Виолеттой ворвались в кабинет ректора аристократической академии, спасаясь от подступающей со всех сторон красной сети, которая пыталась уничтожить нарушителей защищенной территории.

Сенсарро с трудом сдерживал подступающее отчаяние, но не показывал виду. Отрывисто приказав девушке искать кристалл, сам принялся осматривать ректорский стол. Амиральд знал, что если сейчас они не найдут криспп, то живыми из академии не выйдут. Крик Виолетты привлек его внимание, увидев прошедшую сквозь стену сеть с красными прожилками на ячейках, мужчина разом перемахнул через стол и, прижав перепуганную аристократку к себе, вытянул руку вперед.

Его задачей теперь было сформировать плетение, способное задержать самую мощную охранку в мире. Если бы он был один, мог бы остановить неумолимо приближающуюся сеть, но вдвоем… двоих ему не вытянуть. Капельки пота катились по вискам, грудную клетку сдавило, но маг не прекращал работы. И даже когда перед глазами потемнело, не опустил рук, потому что девушка, с ужасом вцепившаяся в его рубашку, также обреченно и молча ждала гибели.

Треск материи и неожиданный крик: «Амир! Здесь не должно быть этих инициалов!» – на миг отвлекли внимание от зловещих красных ячеек.

Резко пригнувшись, Сенсарро быстро ощупал вензеля «КФ», и, ощутив под ними тонкую деревянную пластину, выломал ее. Маг извлек наружу кристалл и быстро повесил цепочку на шею. Новый болезненный вскрик, донесшийся со стороны Виолетты, заставил вскинуть глаза и резко дернуть девушку к себе. Блеск кристалла осветил окружающее пространство, перекрыл зловещие красные блики, странная тревога на миг пронзила сердце, и два человека исчезли с крошечного пятачка за секунду до того, как вокруг них сомкнулись магические поля охранки.

Зор пораженно замер в дверях кабинета, не веря собственным глазам. Внутри все было перевернуто вверх дном, а за минуту до того как он ворвался внутрь, в комнате сработал анемолит. Магический взрыв стер следы тех, кто осмелился проникнуть в святыню аристократа.

Но не это заставило ректора утратить присутствие духа – монограмма была отломана и валялась на полу. Кристалл исчез. Любой другой на его месте попытался бы отыскать хоть какую-то зацепку, способную вывести на преступников, но сейчас для Зора оказалось важнее другое. Не желая терять ни одной драгоценной секунды, Анделино выбежал из комнаты.

Карета ректора Академии аристократии летела по заполненным людьми улицам, и кое-кто едва успевал отскочить в сторону, уворачиваясь от копыт словно бы взбесившихся лошадей.

Привратник не успел распахнуть ворота, Зор открыл их с помощью магии, и экипаж помчался не к главному подъезду, а к дальней башне.

Матушка Надиш вместе со служанками, улыбаясь, поднимались в комнату целительницы, прижимая к груди огромные букеты, когда воздушной волной их снесло к стене, а мимо промчался сам хозяин.

Бэла тихонько напевала под нос, завязывая лентой густую косу. Она вернулась в собственную спальню, как только нашла в себе силы выбраться из огромной постели. Краснея и смущаясь, девушка решила добежать до башни по тем тропинкам, где меньше всего существовала вероятность встретить кого-либо из прислуги. И уже в собственной комнате вызвала служанку и попросила принести ей что-нибудь поесть.

Теперь целительница кружилась перед зеркалом, пристально всматриваясь в свое отражение и силясь понять, изменилось ли в ней что-то после случившегося этой ночью. Ничего особенного она не заметила, разве только глаза блестели очень ярко. Бэла провела кончиками пальцев по лежащему на столике изумрудному ожерелью, зажмурилась на секунду. Сердце громко стучало в груди, воспоминания вновь закружились в голове. Находясь во власти чудных видений, она не услышала, как тихонько отворилась дверь.

Через мгновение Бэла вновь раскрыла глаза, глянула на отражение в зеркале, с испуганным вскриком обернулась и прижалась