Академия пяти стихий. Возрождение - Матлак Ирина - Страница 110

110

глаза. Мысленно каждый поминал Первородных и молил только о том, чтобы все получилось. В эти мгновения они настолько сплотились, что лишь единицы думали о себе, — практически каждого занимали мысли о мире и близких людях.

Джолетта медленно приоткрыла веки. Глазам стало больно от яркого света, но ее затопило такое облегчение, что, не удержавшись, она осела на снег.

На ясном небе светило желтое солнце, под которым серебрился мелкий снежок. Огненный столб исчез, как и дракон, оставив после себя лишь воспоминания. Исчезло и заклинание, которое выполнило свою задачу.

Один за другим маги открывали глаза и от охватившей радости не могли вымолвить ни слова. Они просто сидели на голой земле и смотрели, как ее вновь покрывает чистый белоснежный снег…

По всему императорскому замку гремела музыка и были накрыты праздничные столы. Три дня ушло у магов на восстановление сил и заслуженный отдых, после чего они могли в полной мере насладиться организованным для них праздником. Столько ликования и восторга эти стены еще не видели — каждый радовался их победе, повсюду слышались хлопки при вскрытии игристого вина, разбрызгивающего белую шипящую пену.

Это был настоящий праздник, и все знали, что тринадцатое декабря обязательно войдет в историю. И то, что они все — простые адепты, сумевшие сделать практически невозможное, были частью этого события, вызывало ликование и оправданную гордость.

О драконе теперь знали все. Когда он перестал представлять угрозу, весть о победе магов разлетелась по всем государствам, и сейчас в Агавийском королевстве своим героям готовили грандиозный прием.

Профессор Като пропал, и высказывалось предположение, что именно его использовал дракон в качестве последней капли. Что до Снэрона, то он был найден Риком и взят под стражу. Бывший придворный маг быстро понял, что отпираться бесполезно и его ничего не спасет. Под давлением служб он рассказал все подробности ритуала возрождения.

Оказалось, что его предок, изображенный на портрете, действительно был одним из первых, кто начал осуществлять подготовку к возрождению дракона. Он был помощником тогдашнего императора — чернокнижника, практикующего темную магию. Имея в руках практически неограниченную власть, они прямо в замке проводили массовые иссушения, собирая силу для ритуала. Когда император сменился, он пошел по другому пути, но род Ливерделлов упорно следовал начатой предком миссии, желая с помощью дракона, пообещавшего могущество, прийти к власти. Теперь же Снэрону вместо могущества грозила смертная казнь. Рассказал он и о том, что с помощью разорванного узла стремился направить накопленную в заклинании силу дракону, чтобы ускорить его возрождение. С этой целью он и жаждал заключения союза между двумя государствами и хотел собрать на равнине как можно больше магов. Казалось, Снэрон до сих пор был поражен и не мог поверить в то, что все сорвалось.

В просторной гостиной собралась извечная компания. Радостные, отдохнувшие и полные сил маги расселись за большим, празднично накрытым столом и, перекрикивая друг друга, бурно обсуждали случившееся в горах. Как оказалось, у каждого было свое видение затмения, своя маленькая история, послужившая общей победе.

Джолетта сидела рядом с Лосгаром, который теперь не желал отпускать ее ни на минуту и грозил тем, что женится на ней еще до завершения учебного года. Каин с Мирой тоже не отходили друг от друга, но, в отличие от остальных, прорицательница до сих пор не могла прийти в себя. Когда все маги, включая лорда Грэма, наперебой спрашивали, как ей удалось совершить то, что было неподвластно даже сильнейшим, она ничего не отвечала. Рассказывать о старухе Мира по-прежнему не могла. А еще ей не давали покоя слова дракона о том, что она — наилэ.

— Нет, кудряшка, ты только послушай! — со смехом выкрикнул Каин, приобняв Миру. — Она говорит, что у нее до сих пор осталась куча вопросов! Вот же повезло мне влюбиться в прорицательницу! Теперь никакого покоя не будет!

— Сам влюбился, сам с этим и разбирайся! — засмеялась в ответ Ника, чувствуя себя счастливой, сидя рядом с самым лучшим магом на свете.

Грэм задумчиво посмотрел на Миру:

— А ведь и правда, до сих пор непонятно, что кроется за этим «наилэ».

Внезапно прямо среди празднично убранной гостиной словно из ниоткуда появилась профессор Гвирел. Под всеобщее изумление она как ни в чем не бывало расправила складки платья, откинула назад белоснежные волосы и с укоризной заметила:

— Не этим, многоуважаемый лорд Грэм, а этой.

Казалось бы, после случившегося в горах Солин магов уже ничто не должно было удивить, но тем не менее появление феи имело эффект взорвавшейся бомбы.

— Профессор Гвирел? — изумленно спросил ректор.

— Фея? — синхронно выдохнули Ника с Джолеттой.

— Та самая старуха? — прошептала Мира.

Нежданная гостья показательно фыркнула:

— Можно просто Алария. И теперь, дорогая наилэ, — ее взгляд метнулся в сторону прорицательницы, — можно рассказать, что это я пробудила в тебе силу, способную предотвратить катастрофу.

— Дарх возьми! — не выдержал Грэм. — Профес… Алария, будьте так любезны, объясните толком!

Фея со свойственной ей ироничной невозмутимостью аккуратно присела на свободное место за столом, потомила всех несколькими секундами молчания и принялась рассказывать:

— Сейчас я сообщу часть тайны, оберегаемой моим немногочисленным народом. И потому надеюсь, что вы будете благоразумны и никто кроме вас об этом не узнает. Нас, фей, всего пятнадцать. Мы — бессмертные, существующие от начала создания мира наравне с первородными элементалями и великим драконом. Испокон веков феи уравновешивали две противоположности — свет и тьму. Мы обладаем способностью влиять на судьбы, но вмешиваемся в жизни людей лишь при крайней необходимости. Подталкиваем к нужному шагу, проверяем и награждаем тех, кто этого достоин. Впрочем, это все лишнее. Я пришла, чтобы рассказать о другом.

Алария вновь обратила взгляд проницательных голубых глаз на Миру и продолжила:

— Феям запрещено вступать в отношения с людьми, но иногда этот закон нарушается. Говоря «иногда», я подразумеваю «крайне редко». От подобных союзов рождаются полукровки. Те, в ком есть хотя бы капля крови фей, зовутся наилэ. Твоя бабушка — дочь чистокровной феи, и ты унаследовала четверть ее магии.

— То есть моя прабабушка — фея? — Мира была настолько ошарашена, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. Даже возрождение дракона не шло