Хюгге или Уютное счастье по-датски - Хелен Расселл - Страница 78

78

опасно!» Энергичным прыжком он набросился на странный предмет, поставил передние лапы на бортик, чтобы заглянуть внутрь… и опрокинул ведро на себя, на деревянные полы и на особый елочный коврик, приобретенный для такого случая. Мое первое датское Рождество закончилось со шваброй в руках.

Потом наступил покой. Все магазины закрылись, как нас и предупреждали. Дороги опустели. Датчане действительно целую неделю сидели по домам со своими семьями, и мы последовали их примеру. Читали книги, валялись на диванах, пили чай и смотрели на падающий снег за окном. Когда снегопад прекращался, отправлялись на прогулку. Все вокруг было чистым и белым и, должна признаться, волшебным.

Вынужденный отдых позволил спокойно поговорить обо всем на свете – от любимых фильмов до внешней политики. Я узнала, что свекор, если за ним не присматривать, может съедать по банке меда каждые два дня. А еще он рассказал, как однажды сам построил деревянную клетку и двенадцать часов просидел в ней в торговом центре в Ньюкасле, протестуя против преследования политических заключенных. Я узнала, что свекровь однажды устроила персональный каток: в сильный мороз просто залила автомобильную парковку. За эти семь дней я узнала родителей мужа лучше, чем за все годы брака с Лего-Меном. У нас получился настоящий семейный праздник. Неудивительно, что в датских семьях все так близки: у них просто нет другого выхода на Рождество.

Все получилось хорошо, во всяком случае лучше, чем мне вначале казалось, но в конце недели я ужасно обрадовалась возможности пожить уединенно. Поскольку в окрестностях Стиксвилля ничего не происходило, мы занялись домашним хозяйством. Я все перестирала, а Лего-Мен продемонстрировал силу истинного викинга и собственноручно собрал купленную в ИКЕА колыбельку. Мы повесили на стенку плакат с датским алфавитом с тремя дополнительными буквами и несколькими подозрительными символами. Мой стол переехал в холл, а весь дом заполнился разнообразными детскими вещицами.

Тридцать первого декабря страна наконец-то очнулась от снежного сна. Новогодние датские традиции открылись выступлением монарха в шесть вечера. Эта традиция зародилась в 1942 году, во время нацистской оккупации, когда король призвал нацию к единству. Мы весело проводили уходящий год и встретили наступающий в доме Викинга. Я предложила помочь хозяину с готовкой, а он познакомил меня с несколькими датскими обычаями, пока неуверенно помешивала в котелке какую-то зеленую массу. Викинг заверил меня, что это традиционная тушеная капуста-кале, ее подают с картофелем (ну конечно!) и копченой свиной корейкой. Устроив себе небольшой перерыв с уткой на Рождество, датчане с радостью возвращаются к свинине в Новый год.

Мы болтали о том о сем, помешивая еду, и периодически звенели противнями, краем уха слушая выступление королевы. Я сказала Викингу, что меня изумляет любовь датчан к своему монарху, а он признался, что и сам является искренним поклонником коронованной особы.

– Маргрете любят все, хотя большинство датчан не считают себя монархистами, – сказал он.

Датская монархия является самой популярной в Европе. Газета “Politiken” опубликовала результаты опроса, согласно которым 77 процентов датчан обожают свою королеву.

– Мы не считаем, что все монархи идеальны, – пояснил Викинг, – просто наши нам нравятся.

– Почему же?

– В такой маленькой стране, как Дания, большинство людей вживую видели королеву или даже где-то встречались с ней. Она очень милая, обычная женщина. Правда, от нее пахнет, но она очаровательна.

– Простите, не поняла?

– Ну, сигареты… Она страстная курильщица, но мы ничего не имеем против этой ее слабости, ведь это делает ее одной из нас.

Вот как! Лиз, имей в виду: когда в твоей жизни наступит очередной ужасный год, попробуй закурить.

В этом году, насколько я смогла понять, Маргрете призвала датчан и дальше проявлять толерантность, но приложить еще больше усилий и постараться относиться друг к другу еще лучше.

– Я все правильно поняла? – спросила я Викинга, поскольку никак не могла положиться на свой слабый датский, а пользоваться Google Translate отекшими от девятимесячной беременности пальцами было нелегко.

– Совершенно верно, – заверил Викинг. – Маргрете, – мне нравилось, что он называет королеву по имени, словно старого друга семьи, – Маргрете говорит, что мы все делаем правильно, но нужно стараться еще больше.

Продолжив обсуждение тайных смыслов 50-минутного обращения королевы, мы пришли к заключению, что основная идея ее речи заключалась в том, чтобы «и дальше быть хорошими». Что ж, очень цивилизованно, но другие датские новогодние традиции оказались менее культурными.

– Мы обычно взрываем почтовые ящики друг друга, – сказал Викинг. – А еще в полночь швыряем тарелки во входные двери друзей, чтобы приветствовать приход Нового года.

Лего-Мен только что приобрел новый почтовый ящик в элегантном скандинавском стиле, поэтому подобная новость его ужаснула.

– Впрочем, сегодня так делают немногие, – успокоил его Викинг, а потом мечтательно добавил: – Жаль, что мы стали забывать про тарелки… Раньше сразу можно было понять, насколько ты популярен: достаточно было посмотреть на осколки у порога.

Викинг ностальгически вздохнул и продолжил:

– Люди теперь в основном ограничиваются тем, что в полночь покидают свои диваны и выходят на улицу полюбоваться фейерверком, а потом сидят и смотрят черно-белый фильм о старушке и ее дворецком.

Понятно, что диванная часть символизирует прыжок в Новый год, а фейерверки устраиваются для развлечения. Но старушка?

– Да никто не знает, почему мы так поступаем. Это просто… традиция.

– Ну разумеется…

Когда пришли остальные гости и мы сели за стол, я наконец получила представление о том, что же такое тушеная капуста-кале. Потом мы стали считать секунды (по-датски), остававшиеся до наступления Нового года. Электронные часы Викинга неуклонно отмеряли время, а мы старались не сбиться со счета, потому что в соседних домах, где часы были установлены неправильно, уже раздавались счастливые крики.

– Ti! Ni! Otte! Syv! Seks! Fem! Fire! Tre! To… – радостно скандировали мы, а потом разразились финальным пожеланием: – Godt Nytár! («Счастливого Нового года!» по-датски).

Все обнимались, целовались, веселились, а потом начали прыгать с дивана. В этот момент мне пришлось взять на себя роль фотографа, а остальные, взгромоздившись на диван Викинга, на счет «три» дружно прыгнули:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-х-х-х-х-х!

Так закончился наш датский год. В момент фотографирования Викинг благоговейно воздел руки к небу, словно готовясь издать воинственный клич. Другие изображали не меньший восторг, а Лего-Мен, стыдно сказать, ухмылялся с выражением полного счастья на лице. Он был счастлив прыгнуть в предстоящий год. Он показался мне радостным, а еще свободным, уверенным – и очень красивым.

Момент был зафиксирован: цифровой аппарат закодировал его в единички и нули и сохранил ту самую долю секунды, которая отделила счастливый прыжок от болезненного приземления на гладкий сосновый пол. Синяки и занозы были уже после снимка, а одна девушка даже получила растяжение на щиколотке, которое, впрочем, почувствовала лишь на следующее утро, когда окончательно протрезвела. Я внимательно рассматривала снимок, пока хозяин разыскивал пластыри, обезболивающее и шнапс для пострадавших гостей.

В