Выходит продюсер - Роднянский Александр - Страница 55

Я тоже сделал немало ошибок. Скажу больше: я не помню ни одного безошибочного проекта. С первой попытки у меня не получалось никогда и ничего. Первые фильмы неверно задумывались, без энтузиазма воспринимались, а то и вовсе не были замечены. Но поражение — материал, из которого делается победа, и опускать руки из-за неудач не стоит. Чем впадать в депрессию, лучше тут же начать что-то новое. У Уинстона Черчилля есть на этот счет замечательное выражение: «Успех — это способность двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма».

Когда имеешь дело с профессией, не стоит бояться выдающихся примеров. Чем выше планка, тем лучше. Нужно искать ролевые модели и не стесняться мечтать о соперничестве с ними. То, на что смотришь, на что ориентируешься, не менее важно, чем практика. В тридцать лет у меня сформировалось точное представление о своей ролевой модели в профессии продюсера. Если говорить об Америке, то главным примером стал Скотт Рудин. Но еще раньше я был глубоко впечатлен тем, что делал немец Бернд Айхингер.

Работая в Германии, я мог наблюдать возрождение немецкого кино: стали появляться выдающиеся картины, собиравшие полные залы. Продюсером многих из них и был Айхингер. Тогда Голливуд с его продюсерским опытом был слишком далек, а вот германскую систему, в которой кристаллизовался успех Айхингера, я уже понимал. Айхингер был человеком большого проектного мышления, он создал «Имя розы» Жан-Жака Анно, «Парфюмера» Тома Тыквера, «Самого желанного мужчину» Зенке Вортманна. А еще «Бункер», «Бесконечную историю» и «Комплекс Баадера — Майнхоф»… Наблюдая за ним, я понял, как работать с социальными темами, как реагировать на экспансию американского кинематографа. Россия и Германия во многом схожи: обе страны с тяжелым историческим прошлым, с подчеркнутым интересом к культуре, с зависимостью от иностранных веяний-влияний… Происходившее в Германии я воспринимал как важный опыт для России. Анализируя практику Айхингера, я понял важность создания собственной независимой компании. Тогда это привело меня к созданию телеканала, а позже и к созданию кинокомпании.

Собственная компания, независимая, вертикально интегрированная, — идеальная методология работы.

Я не просто делаю фильмы. Производство фильма лишь одна из многих функций компании. Чтобы обеспечить свою независимость, компания включает в себя не только кинопроизводство, но и дистрибуцию, и отдел продаж. Только в этом случае появляется возможность диверсифицировать риски и способность управлять, реально распоряжаться собственным контентом.

Дело в том, что я верю только в контент. Если непредвзято, то я построил карьеру на дистрибуции, работая на ТВ, то есть на дистрибуционной платформе. Именно поэтому я верю прежде всего в содержание того, что делаю. Контент: фильмы, сериалы, компьютерные игры — это то, что обеспечивает будущее в нашей индустрии. Уверен, что будущее за теми, кто владеет контентом. Даже смешно, но именно эта увлеченность содержательной частью моей деятельности дала мне в определенной мере фору в Америке. Я приехал в Лос-Анджелес не как продюсер-технолог и не как продюсер-инвестор. Я приехал как продюсер, который любит кино и занимается им единственно по этой причине. В результате оказалось, что я часто делаю за агентов, консультантов, бизнес-тактиков и стратегов определенную часть работы — экспертную: я читаю сценарии, я знаю возможности актеров и почерк режиссеров и могу их анализировать в координатах и искусства, и индустрии. Но это вовсе не правило для Голливуда. В Голливуде немало продюсеров-финансистов, продюсеров, образующих под пакет фильмов инвестиционный фонд и зарабатывающих на распределении финансовых потоков. Огромное число продюсеров — я бы даже сказал, что теперь их большинство — кино любят ровно настолько же, насколько литературу или там кулинарию. Они интересуются лишь финансовыми показателями.

Для меня же сугубо финансовый подход — путь ложный, потому что я не интересуюсь фильмами, которые живут один уик-энд, пусть даже и зарабатывают какие-то деньги. Действительно долгосрочная бизнес-стратегия — это создать компанию, в которой складывались бы условия для появления сильных картин с как можно более длительным «сроком годности». Каждая из голливудских кинокомпаний-мейджоров — это прежде всего внушительный каталог выдающихся фильмов, среди которых постановщиками даже самых очевидных аттракционов значатся выдающиеся творцы арт-кино. «Гарри Поттера» снимали Альфонсо Куарон и Гильермо дель Торо, «Чужого» — Жан-Пьер Жене и Дэвид Финчер, «Бэтменом» сейчас занят Кристофер Нолан. За этими смелыми и приведшими к успеху решениями стоит творческая экспертиза, которую осуществляет первое лицо компании. Разумеется, ему помогают редакторы, консультанты, читчики, но решение принимает только он и на основе собственного мнения. Неслучайно крупнейшие голливудские студии возглавляют люди, прекрасно знающие, понимающие и чувствующие кинематограф: Скотт Рудин, Джоэл Силвер, Харви Вайнштейн. В России пока ситуация на уровне обобщений противоположная. У нас часто продюсеры-пэтэушники кооперируются с режиссерами-посредственностями для создания «большой ржачки», жизнь которой в сознании зрителя продолжается часа полтора, строго в пределах киносеанса…

Так вот, я верю в контент, в силу контента. Это первое, что создает компанию.

Второе: только международная компания имеет будущее. Только фильмы международной компании могут выйти сразу на несколько рынков, находя свою аудиторию среди фрагментированной зрительской массы.

Третье: для производства качественного контента нужна вертикально интегрированная компания. То есть не только производящая фильмы, но и имеющая в своих руках и финансовые фонды, и инструменты дистрибуции. Контролирующая плоды своей деятельности.

Да, это экономический подход, но он обусловлен очень индивидуальной, я бы сказал, лирической причиной: если тебе действительно нравится то, чем ты занимаешься, хочется заниматься этим как можно дольше. Создание международной компании, которая и производит контент, и распоряжается им, представляется мне верным способом «продлить очарованье». Компания — это система координат. Только она может обеспечить творческую жизнь, достойную и независимую.

Внимание к вопросам экономики кинопроизводства не мешает мне оставаться идеалистом. Понимаете, кино как религия. Главный и единственный вопрос — веришь или нет. В историю, в проект, в человека. В отличие от других бизнес-сфер — от финансов, от производства товаров — тут просто необходимо быть верующим в людей при всех их недостатках. У атеистов тут шансов нет. ТВ и кино — фабрики по производству смыслов. Только ТВ — это фабрика джинсов в Китае, а кино — маленькое ателье бренда Hermes, правда, с поправкой на масштаб. Здесь не конвейер, не автоматизированное производство. У нас все держится на людях, индивидуальных способностях и редких озарениях. На авторах, исключительных личностях. И фильмы, которые я делаю с ними, — аргументы и оправдание