Тридцать один Ученик - Смеклоф Роман - Страница 86

86

проговорил я. — Отец всегда отправлял меня подальше: лавка, мастерская, академия. Я страшно переживал, думал, что мешаю ему. Они всегда шептались с шаманом, а когда я приближался — замолкали… Я его ненавидел! Вонючую шубу длинные когти, как у зверя. Ревновал! А когда заболел, он меня вылечил, а отец не отходил ни на мгновение. Спал у кровати на полу. Даже снял медальон Властелина. Я увидел, как беззаветно он меня любит. Как искренне… В письме он впервые поручил мне стоящее дело. А я его провалил! — я вздохнул. — Как теперь смотреть ему в глаза, я умру со стыда…

— Ты умрёшь раньше, — брякнул голем и прижал каменные лапы к лицу. — Ты прав, — добавил он жалобно. — Я бесчувственный валун…

Шкафы упирались в позеленевшие балки. Я потянул носом. Пахло затхлой сыростью и ещё чем-то неуловимо знакомым.

— Ты не виноват. Если бы тебя любили так, как меня, твоё сердце билось бы по-настоящему, — горько сказал я.

— Мы его опередим. Не дадим сказать то слово.

— Как? — потребовал я.

— Убей Оливье!

— Убить? — закричал я, повернувшись к голему.

— Согласен, это незаконно, — оправдывался Евлампий. — Но он сам нарушил все правила. Только кругу чернокнижников позволено применять чёрную магию!

— Он хранитель вкуса. Что запрещено бессмертному духу? — возразил я.

— Тем более! — не согласился голем. — Хранителям не пощады! Они ужасны! Пока их не победили вреда было не меньше, чем от поглотителей!

Я покачал головой. Два часа назад я бы отдал последний грошик, чтобы послушать про хранителей, но сейчас они интересовали меня меньше всего.

— Я не смогу его убить, — вяло сказал я.

— Ты же оборотень!

— И что? Я не могу! — совсем расстроился я.

Опустившись на колени, я закрыл глаза.

— Тебя никто не осудит! — еще раз попытался голем.

— Не могу.

— Тогда он убьет тебя, — обреченно запричитал Евлампий. — Люсьен, если бы я мог, то отдал бы свою бесполезную жизнь, чтобы ты не умирал.

Я сглотнул.

— Пожалуйста, подумай ещё раз, — жалобно попросил голем. — Поверь, если бы я знал другой способ… — он тяжело втянул воздух. — Но я не знаю.

Мы больше не разговаривали. Я стоял на коленях и смотрел на шкаф. Знакомый запах. Вспомнил. Приторно, до тошноты сладкий. Так пахнет смерть.

Не знаю сколько прошло времени до того, как наверху хлопнула дверь, и под тяжестью шагов заскрипели ступени.

Оливье спустился в хранилище и подошел ко мне.

— Доброе утро! — веселился он. — Как отдохнул?

Я промолчал.

— Крысеныш, ты что, обиделся? — удивился хранитель вкуса. — Ты сам хотел быть великим поваром, виртуозом, художником.

Я посмотрел на него покрасневшими глазами. Я устал, вымотался, отчаялся и мне нечего ответить.

— Прекратите издеваться! — заступился голем.

— Твоё желание исполнится! Тобой буду я, но все-то подумают, что это ты! — Оливье хохотнул.

— Почему? — уныло спросил я.

— Потому, что ты мой ученик. Если бы ты не хотел им стать — ничего бы не получилось! Я давно подумывал сменить тело, — хранитель вкуса потряс рукой. — Это износилось. Не мог найти ученика, морем клянусь! Они хуже орков. То мрут из-за собственной тупости. То портят блюда, и я их топлю. Я отчаялся, как кракен выброшенный на берег. Но тут появился ты! Прибежал с выпученными глазами: «Учитель, я правда хочу готовить!», и я поверил. Ты сам поверил… Ты бесподобен. Грядут перемены! Маги покрошат всех, кто бессмысленно тратит их магию. Представь, ещё пять лет, и блёклых почти не останется, оборотень будет настоящей диковинкой.

— По-вашему, он сам виноват? Потому что захотел стать вашим учеником? — возмущенно вскрикнул Евлампий. — Это вы все задумали! Вы его погубили!

— Жалуешься, как старый гоблин! — проворчал Оливье, встав рядом со мной. — Долой трёп. Времени нет. Нас ждут гонки.

— Зачем? — спросил голем.

— Не перебивай, — отрезал хранитель вкуса. — Хочешь пожить подольше? — спросил он у меня, и я кивнул. — Веди себя тихонько. Посмотрим гонки и повеселимся! А если задуришь, я тебя прикончу. Сотру в порошок бестолкового голема, а заодно и архивариуса! Понял?

Я ещё раз кивнул.

— Меня так просто не сотрешь! — выкрикнул Евлампий. — Я…

— У меня есть драконья желчь, — перебил Оливье, и голем замолчал. — То-то же, — сказал дядя. — Тебе, каменюка, я рот глиной забью! — он повернулся ко мне. — Шевелись!

— Не могу.

— Ах, да.

Наклонившись, дядя дотронулся до гриба и прошептал:

— Отпусти его, пожалуйста.

Ничего не произошло.

— Я тебя награжу, — добавил Оливье.

Я напряженно смотрел на гриб, но он застыл безжизненной глыбой.

— Одного моего желания мало, — загрустил хранитель вкуса.

Достав из-за пояса нож, он порезал палец и капнул кровью на объединяющий камень. Гриб вспыхнул зелёным пламенем, но мои руки не отпустил.

— Мало, — задумчиво сказал Оливье. — Давай твоей добавим!

— Прекратите эту мерзость! — не выдержал Евлампий.

Хранитель вкуса вздохнул.

— К сожалению, другого выхода нет.

Не дожидаясь согласия, он полоснул меня ножом по руке. Я вздрогнул и равнодушно посмотрел на рану.

Капля крови стекла на гриб. Он засверкал и, размягчался, пока я не вытянул руки.

— Идём! — скомандовал Оливье.

Я оглянулся на омертвевший гриб, и побрёл между шкафов.

— Это последняя часть ритуала, — обречено пробормотал Евлампий.

Я и сам догадался. Только уже всё равно, даже злости не осталось. Только усталое равнодушие.

— Символ свободы! — отчаянно крикнул голем.

— Он вам больше не нужен, — не останавливаясь, ответил хранитель вкуса.

Глава 15. Гонки на выживание

Мы вышли из хранилища и поднялись по ступеням. Всего десять, а вчера были сотни. В прошлом всё по-другому. Деревья выше. Маги добрее. Варенье вкуснее. И есть два миллиарда секунд, чтобы насладиться жизнью. Сколько осталось мне, знал только Оливье.

В дядиных покоях за нашими спинами со скрежетом захлопнулась дверь. Назад дороги нет.

Голем не удержался и соскользнул с плеча, повиснув на цепи.