Тридцать один Ученик - Смеклоф Роман - Страница 46

46

С помощью символа свободы мы снимем ошейники. Это наш единственный шанс!

Все оборотни надеются на тебя, а я верю.

Твой отец.

P.S. Письмо уничтожь.»

Снять ошейник! Что может быть желаннее? Знать бы ещё на что похож артефакт. А так найди то, неизвестно что. Да ещё и отбери у самого противного и несговорчивого мерзавца во всех тридцати мирах.

Мысли лихорадочно крутились в голове, но ни одна и отдалённо не походила на план.

Сложив письмо, я разочарованно пхнул его в потайной карман рубахи и с тоской посмотрел на берег. Потом на мостик. Куда деваться!

— Сходить будешь? — закричал Оливье. — Я что целый день из-за тебя на приколе торчать буду?

Я подошел ближе к мостику, переплетая вспотевшие ладони.

— Учитель! — просительно протянул я. — Можно остаться?

— Зачем? — не понял Оливье.

— Ведь я хороший ученик, — заканючил я. — Открыл книгу рецептов. Делал всё, что вы говорили. Достал тролличью ногу.

Оливье наклонился через перила, вглядываясь в меня.

— Припёр на корабль кощея! А в лагерь боевого голема! — проревел он. — Ты противный, как кишечник волосатой змеи!

— Но ведь ничего плохого не случилось? — жалобно промямлил я.

— Потому что я всегда настороже, — уже спокойнее сказал он. — У меня есть ученик, два нужны мне также как требуха тиамата!

— Пусть победит достойнейший, — прошептал Евлампий.

Пригодилась каменюка. Дело говорит, другого выхода нет. Придётся посоревноваться.

— Два ученика, конечно, много, — собравшись с духом, начал я. — Но я первый и от своего ученичества отказываться не собираюсь. Я за него срок схлопотал.

Оливье ухмыльнулся и покрутил запястьем, мол, продолжай. Воодушевлённый, я развил тему.

— Будет справедливо, если вы устроите состязание между учениками. Кто победит — тот и останется.

— Умаслил! — крикнул дядя. — Буду ежедневно давать задания, а как вернёмся, решу, подмастерье, а кто кизяк какозы!

— Справедливо, — согласился я.

— Ты возмужал, крысеныш! Я бы сказал, вырос! — он снова усмехнулся.

Я кивнул, словно похвала из его уст обычное дело, но всё же скрылся с глаз, чтобы он не увидел предательский румянец на щеках. Вариантов отступления не было, поэтому я ретировался на кухню.

— Вали, — весело прокричал Оливье. — Знакомься с противником.

Я снова кивнул, будто он меня видел, и открыл дверь на камбуз.

— Отдать концы! — скомандовал дядя.

Я собрался с духом и вошёл. На корабельной кухне почти ничего не изменилось. Те же столы, приборы, посуда. Только у котла, кипящего над огнём, парила фея.

Признаться, я не ожидал увидеть не то что фею, а вообще девушку. Почему-то в моём понимании ученик должен быть мужского пола. Не ученица ведь?

— Здравствуйте, мадемуазель! — расшаркался голем.

Фея вспорхнула нал столом, обернувшись искрящимся облачком.

Тоже мне соперница. Зачем Оливье вообще взял её в ученики? Что за феена кулинария? Смешайте крупинку пыльцы и капельку росы. Наелись? Тогда полетайте, полетайте! Желание само пропадёт! Он что издевается?

— Чё надо, трям-рям? — фыркнула фея, превратившись в миниатюрную девушку.

— Говори! — прошипел голем в ухо.

— Я ученик мастера Оливье, — представился я.

Лицо феи исказилось.

— Бывший, трам-рам, — выкрикнула она и полетела в нашу сторону, сжав кулаки.

Я прикрылся руками, а бестия схватила висящую у двери косичку лука и вернулась к котлу. Взяв нож, фея принялась кромсать лук. Именно кромсать, потому что так его не режут. Она размахивала ножом с такой силой, что кусочки разлетались по всему камбузу. А выражение лица, которое в другое время я назвал бы привлекательным, сейчас напоминало оскал чупакабры. Хотя нет. Глаза, несмотря на кипящую в них злость, остались соблазнительными.

— Извините, — вступил я. — мы неправильно начали, давайте попробуем ещё раз.

Евлампий ободряюще похлопал меня по плечу, и я продолжил:

— Меня зовут Люсьен, а вас?

— Люся, — представилась фея.

Мне показалось, что она издевается, коверкая моё имя. Хорошо ещё, что я быстро догадался, что это не так. Потому что она поправилась, процедив сквозь зубы:

— Людмила.

— Очень приятно, — подсказал Евлампий, и я повторил за ним.

Фея кивнула.

— Понимаете, я не бывший ученик. Я мастера Оливье не бросал. Меня похитили и отвезли в Тринадцатый Тёмный Объединенный мир против воли. Когда я получил свободу, то сразу к учителю вернулся.

Голем недовольно заёрзал на плече, но промолчал.

Люся презрительно посмотрела на меня.

— Ты должен был стараться сильнее, трым-рым, — безапелляционно заявила она. — Учитель очень переживал. Места себе не находил, но ты не спешил к нему, а шлялся по городу с какой-то девкой. Бессовестный эгоист, тром-ром!

— Но как… — попытался я.

— Мы приплыли в Черногорск два дня назад, и видели тебя в порту! — возмущенно прервала фея, и негодующе добавила. — Трям-рям!

— Но я защитнице помогал…

— В первую очередь, ты обязан учителю, а уже потом долговязым магичкам! Трём-рём!

Евлампий захлопал маленькими ручками. Пришлось злобно на него зыркнуть. Он сразу успокоился, потупившись. Память о предательстве ещё свежа. Надо пользоваться, пока его вероломство травой не поросло.

Я перевел взгляд на фею. Её одними словами не остановить.

— Я всю жизнь мечтала приобщиться к высокому искусству. Доставлять чародеям все возможные кулинарные удовольствия. Наконец-то, моя мечта осуществилась, и тут приходишь ты. Неблагодарный, недостойный, бывший ученик и говоришь, что я занимаю твое место! Трум-рум!

Она наставила на меня палец с длинным серебристым ногтем и продолжила, срываясь на истерические нотки.

— Ни за что! Я никогда не покину пост добровольно. Теперь я ученик маэстро! Ясно? Трим-рим!

— Ещё бы, — согласился я. — Яснее ясного.

— Понятней понятного, — поддержал голем.

Фея пока не обращала внимания, что я говорю разными голосами.

— Точнее точного, — объяснил я, — но я тоже хочу быть учеником маэстро. Поэтому, будем соревноваться, и победивший останется учеником, а проигравший покинет корабль. Трам-рам!

Не знаю, как так вышло, дурацкая феина приговорка, сама сорвалась с губ. Я испугался, что Людмила запустит в меня