"Наранга"

Мама потребовала от Алисы отменить поездку в Неаполь и съездить к бабушке в деревню. Две недели — уговорить старушку переехать в город, похозяйничать. Алиса сдалась под давлением «для семьи» и собрала чемодан не в Италию, а в глушь. Но ещё в городской квартире случилось странное: кустик мяты, который она едва поливала, за ночь превратился в пышный изумрудный купол. Алиса списала это на усталость, хотя ощущение недоумения осталось. В поезде и на автобусе она ехала одна, и дорога показалась ей удивительно быстрой — слишком быстрой для привычного мира. На развилке посреди подсолнечного поля, где связь оборвалась окончательно, незнакомый возница на лошадиной подводе уже знал, куда ей нужно, и довёз до самой калитки. Когда Алиса обернулась попрощаться, подвода исчезла. Деревня оказалась не той, что она представляла. Бабушка Любава выглядела на десятки лет моложе заявленного возраста, двигалась плавно, а вещи вокруг неё подчинялись другой логике — кувшинчик, сбитый с полки, завис в воздухе перед падением. Соседи тоже оказались непростыми: старуха, что помнит всё, что нёс ветер; плотник, умеющий высвобождать душу из дерева; ткачиха, что выткает судьбу за частичку памяти. А за рекой, в болотах, спали древние силы — не злые, но чужие, тяжёлые, способные погасить свет и внушить дурные мысли. Любава предупредила: не ходи одна за реку, не слушай зовущие голоса, даже если они примут облик близких. Алиса поклялась, но клятва эта давилась ей всё сильнее — любопытство росло с каждым днём. Мама ждала, что внучка убедит старушку бросить деревню. Но Алиса понимала: Любава связана с этим местом крепче, чем корнями, а сама она уже не та, что откладывала билеты в Италию. Городские приоритеты таяли, как роса на раскалённой печи. И всё же она не знала, чем обернётся это преображение — станет ли она частью деревенского круга или переступит черту, за которой начинаются чужие, недружелюбные тропы. Любава рассказала о прабабке, которая вызвала дождь ценой неизвестной платы, и Алиса услышала в этом не сказку, а предупреждение.